Потому что их навсегда разлучило прошлое — пропасть, которую они не смогут преодолеть.
Стоило ковырнуть в душе больную рану, как на глаза навернулись слезы, а сердце вновь зашлось от невыносимой тоски."
"«Как же больно! И как же это вынести, кто бы подсказал, — едва не застонала она. — Может, попробовать излить свою боль, записать? Говорят, иногда помогает…»
«Как же больно! — набрала она на клавиатуре и вытерла ладошкой бегущую по щеке слезу. — Как же невыносимо больно терять то, что свалилось тебе с небес, озарило мир ярким светом! Прости меня, моя Любовь, ты ошиблась.
Легче, увы, не стало. Скорее, наоборот. Слезы потекли без остановки, еще чуть-чуть — и она заплачет навзрыд.
«Нельзя! — Катя промокнула салфеткой глаза, несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула.
Сработала привычка: если что-то написано, следует сохранить — вдруг пригодится?
«Надо как-то переключиться, до конца дня успеть отредактировать текст о Ладышевых и разместить в блоге», — вернула она себя в реальность.
Времени это заняло не так уж много. Помогло выработанное годами отношение к делу: выдерживать стилистику, править по ходу обнаруженные компьютером ошибки.
Часы показывали без пятнадцати шесть, когда она поняла, что пора закругляться. Последний рабочий день подошел к концу. К тому же нестерпимо хотелось есть и спать, к чему она уже стала привыкать.
Оставалось вывести на печать заявление об увольнении и положить его в папку на подпись. Она специально не сделала этого раньше: не хотела, чтобы кто-то случайно прочитал и стал приставать с расспросами.
Расписавшись в заявлении, Катя закрыла опустевшие рабочие папки и заглянула в содержимое флэшки. Внутренний голос подсказывал: что-то не так, упустила что-то важное. Ах да, есть одно «но»!
Жоржсанд позволила ей разместить статью в блоге, но по опыту Катя знала, что с уходом журналиста его блог автоматически закрывается. И в чем тогда смысл? Ей ведь надо, чтобы текст прочитало как можно больше пользователей сети.