— Зовите! Или я ее… — Для большей убедительности чернокнижник слегка уколол клинком шею девочки, и из-под острия потекла тоненькая струйка крови. Глаза ребенка закатились, но колдун удержал девочку на ногах.
— А нам-то что? — Я оперся левой рукой о стол и развернулся к заклинателю боком, скрывая нож, зажатый во второй руке. — Режь, мы потом тебя порежем. На куски. Медленно.
— Загубите невинную душу? — тяжело выдохнул не поверивший моей угрозе чернокнижник. Все верно — нелегко всерьез выслушивать такое от подвыпившего пацана пятнадцати лет от роду.
— Это ты ее загубишь. А мы тебя. Вот сдашься — чин по чину, княжескому правосудию предадим. Поверь мне, сожжение на костре вовсе не самое худшее, что может приключиться с вашим братом. — Я специально говорил медленно и размеренно, и заклинатель нервничал все больше.
— Заткните его! Быстро мечи на пол! — Он вновь сорвался на крик и стрельнул глазами на Свори, замершего с обнаженным клинком в руке.
Перенеся весь свой вес на стол, я подался вперед и метнул в позабывшего про осторожность чернокнижника нож, зажатый в опущенной под столешницу руке.
Какая-то часть сознания отметила, что рывок девчушки слишком уж стремителен, а в следующий миг из пальцев неестественно вытянувшихся девичьих рук, разрывая кожу, выскочили длинные когти.
Отбросив самострел, Эдвин выхватил из-за голенища сапога складной нож с лезвием почти в пол-локтя длиной и кинулся мне на помощь. Я не собирался отстраненно наблюдать за схваткой старого слуги, когда-то бывшего очень неплохим мастером ножа, только давно уже подрастерявшего былую форму, однако не смог даже сдвинуться с места.
"И все же, несмотря на смертельные для обычного человека ранения, одержимая демоном девчонка никак не умирала.