Следивший за фыркавшими у коновязи лошадьми малец при моем появлении как ошпаренный бросился в дом, так что хозяин постоялого двора успел выйти из кухни и встретил меня в обеденной зале.
— Господин экзорцист… — То ли сутулый от природы, то ли слегка горбатый мужчина торопливо вытер руки о грязный передник и наверняка собирался заявить, что его скромное заведение недостойно принимать у себя столь важную персону, «а вот на соседней улице…», но замолчал сбитый с толку звоном серебряных колокольчиков.
Дин-дигидон-дин-дигидон.
— Таз горячей воды и обед принесешь в комнату, — не дав ему времени собраться с мыслями, заявил я. Уже обращал внимание — перезвон нашитых на одежду колокольчиков зачастую не дает сосредоточиться и самым обычным людям. На бесноватых тоже должен действовать неплохо. — Съеду завтра.
— А… — решил прояснить вопрос с оплатой содержатель постоялого двора.
— Или мне спуститься пообедать сюда? — оглядел я просторную залу.
— Прошу, — пискнул моментально прикинувший возможные убытки хозяин.
— На втором этаже? — шмыгнул носом получивший подзатыльник мальчишка.
— На втором занята. На третьем, — зло прошипел хозяин и, уже улыбаясь, мне: — Когда изволите отобедать?..
— Неси. Вина… Вина не надо, — поправив врезавшийся в плечо ремень сумки, я направился вслед за мальчишкой.
Комната оказалась вполне себе ничего. Два окна, широкая кровать. В углу стол с заправленной лампадой. На стене рядом с рукомойником — отшлифованная железная пластина. Разве что камин не затоплен, но холодно ночью быть не должно.
Молоденькая служанка — весьма симпатичная, если бы не побледневшее от страха личико, — принесла свежее постельное белье, переправила кровать и чуть ли не бегом выскочила из комнаты. Дура.
Следом забежал давешний малец и поставил на пол у рукомойника бадью с горячей водой.