Все каналы связи были старого образца, а значит, контролировать их было практически невозможно. Пока Байрон разливал виски по стаканам, Варадар со знанием дела достал старый коммуникатор и установил его на столе так, чтобы и он, и побратим были видны собеседнику.
– Ты правда надеешься, что он выйдет на связь? – спросил Атави.
– Это запланированный сеанс, так что уверен.
– Если Ва́ши скрывается, то это глупый поступок.
– Это еще одна причина того, что мы здесь оказались.
– Полагаю, это основная причина, по которой мы здесь оказались.
– Она подала хорошую идею, но не думаю, что мы сможем подтвердить эту версию.
– Почему? Мне кажется, звучит правдоподобно.
– Потому что не знаю ни одного религиозного кардальца. Знаю тех, кто увлекается религиозной культурой, видел тех, кто молится время от времени или вспоминает о ком-то из Сильнейших, когда жизнь схватила за гениталии, но не знаю никого, кто соблюдал бы ритуалы кровавее, чем порезать палец во время приготовления праздничного хлеба.
– Я бы не был так уверен. У Мины хорошее чутье, если верить Майраду.
– А еще она очень умная, хоть и привыкла это скрывать, – с нотками гордости сказал Варадар, как будто это было его личной заслугой. – Я никогда не был настолько счастлив.
– Я тоже, – признался побратиму Байрон и сел в кресло. Он особо не верил, что Ва́ши Райси сегодня выйдет на связь, но отговаривать от попытки связаться с братом не стал.
У Варадара ушло минут десять, чтобы настроить аппарат на нужную волну. Старый коммуникатор трещал, пищал и никак не хотел слушаться, но Райси не успокаивался. Время связи приближалось, и кардалец начинал нервничать. Аппарат заработал в последний момент. Небольшой экран зажегся в сантиметре от деревянной поверхности стола и засветился. Еще через минуту на экране появилось самодовольное лицо Ва́ши.
– Привет, брат. Байрон, – Ва́ши улыбнулся.
Устаревшая модель коммуникатора давала смазанную, почти черно-белую картинку, как будто они смотрели в экран старого телевизора.
– Ты заставил нас понервничать, – вместо приветствия сказал Атави.
Он действительно волновался за доктора.