– Держи себя в руках, – рычит он одними губами. – Никто из нас не должен быть пойманными здесь прямо сейчас.
– А ты знаешь, что твоя дочь не так уж невинна, как ты ее преподносишь, – издевательски добавляет Блаунт. – Я навел о Кимберли кое-какие справки. Ты в курсе, что несколько месяцев подряд в ее спальню забирался один из сыновей Аматорио?
Глаза Десмонда расширяются. Он сжимает воротник моей толстовки, ближе придвигаясь к кабинету, чтобы не пропустить ни одного слова."
"– Кимберли не подпускает к себе этого куска дерьма, – говорит Льюис, и моя челюсть сжимается.
Тон Льюиса лишен всяких эмоций. Будто он ни толики не переживает, что его дочь могла умереть сегодняшним утром.
Хуже всего, что его беспокоит. Льюис в самом деле боится, что дело получит огласку?
– Ты можешь делать, что хочешь. Но если твоя дочь обвинит моего сына в том, что он ее изнасиловал, я это просто так не оставлю. Ты знаешь, что случается с жертвами изнасилования, если их обвинят в клевете? Начнется травля, преследование, издевательства. Твоя дочь останется жить с клеймом позора на всю жизнь.
Несмотря на то, что Десмонд удерживает меня стальной хваткой, мне приходится с усилием оставаться на месте. Если брат отпустит руку, клянусь, я наброшусь на обоих ублюдков.
– Что ж, – заканчивает Блаунт. – Было приятно пообщаться с тобой, но мне нужно идти. Меньше, чем через час у меня важный конференц-звонок с одним из инвесторов.
Десмонд оттаскивает меня от стены и заталкивает за угол.
– Блядь, это было тяжело, – выдыхает Десмонд. – Я готов был сам убить их обоих на месте. Они могут побороться между собой за звание самого ублюдочного папаши этого века.
– Почему ты не дал мне им врезать?
– Мы должны знать, что они задумали. Это поможет уберечь Кимми.
В это мгновение в коридоре появляется седовласый мужчина, а за ним следует медсестра. Она замечает меня:
– Это лечащий доктор Кимберли.