Гильда посмотрела в том же направлении, что и ее дед.
«И как я его не заметила сразу…» — только и удивилась она, разглядев лежащее у противоположной стены тело неизвестного существа.
Она быстро проверила то, но неизвестный, судя по отсутствию хоть какого-то отклика в плане сил, был уже давно мертв.
— Что тут произошло? — холодным, безжизненным голосом прошептал ее дед, а потом задал настолько поразивший Гильду следующий вопрос, — и почему мы все еще живы?
И сейчас патриарх смотрел не на тело у стены, а на сидящего рядом с молодой вампиршей парня.
Тот же лишь как-то странно усмехнулся.
— Значит это не случайность и эти господа… — кивок по направлению стены, —…вам прекрасно известны и оказались они тут по вашу душу.
Ее дед некоторое время молчал…
Затем еще раз посмотрел на одиноко лежащий труп неизвестного существа, после чего переспросил.
— Господа и они? — и выразительно взглянул прямо в глаза парня.
— Да, они, — медленно кивнул Степ, — остальных я уничтожил. Вам я хотел показать лишь одно тело, чтобы понять, знакомы ли они вам… и сейчас я это прекрасно вижу. Они вам известны.
— Ты явно не оговорился, когда уже несколько раз сказал «они». Значит их было больше того одного, что находится тут… — задумчиво проговорил патриарх, все так же глядя в лицо Степа, — и мы все еще живы, несмотря на это.
Тут его взгляд уперся прямо в глаза продолжающего невозмутимо сидеть напротив него молодого вампира…
«Кстати», — только сейчас сообразила девушка, — «а похоже он специально сел так, чтобы оказаться напротив деда, и сделал это он еще тогда, когда помогал мне. Получается, Степ уже в тот момент знал, что дед пришел в себя и догадывался о том, что разговора с ним не избежать… Только…»
И Гильда вгляделась в напряженное и нахмурившееся лицо их патриарха.
«Хм… странно, мне показалось или дед не ожидает никакого ответа от Степа, после того, как он понял… что этих неизвестных было тут значительно больше чем один… Хотя нет… он готов что-то спросить…»
И девушка со все возрастающим интересом прислушалась к следующим вопросу того, кого она, как и многие до нее, те кто принадлежал к их семье, называли «дедом».