Я-то в свое время оставила ребенка, даже зная, что Богдану мы были не нужны.
Так сложно.
Сердце болело.
Семья же. Родные! Какие бы ни были, но ближе мамы и сестры у меня не было никого.
***
— Настюш, а ты Зайку-Улыбаку возьмешь? — появилась рядом мама, протягивая затасканного старого зайчика, любимую игрушку Яночки в прошлом.
— Ох, ма. Вспомнила же ты, — улыбнулась я, смахнув слезинки с ресниц. — Даже не знаю, мне кажется, Яна уже переросла эту игрушку.
— А ты подумай, она много места не займет.
— Ма, ты только посмотри на эти горы вещей.
— Попроси Богдана. Неужели он ради дочери еще один чемодан не нагрузит? Или не просила…
Я отвела взгляд в сторону. Отношения с Богданом — больная, сложная тема. Хочется, но…
В этот миг сердце замерло в груди.
Я, кажется, впервые с момента его появления открыто себе призналась, что хотела… быть… с ним.
До дрожи.
— Да ну прекрати. Ничего я просить не стану.
— Какая ты гордая, он на тебя с тоской и жаждой смотрит… Глядишь, на многое бы согласился, но ты его сторонишься, а он уже не знает, на какой кобыле к тебе подъехать.
— Вот опять мы о Богдане говорим. Почему, ма? Все разговоры к нему сводятся.
— Потому что ты молодая, красивая, у вас такая любовь была. Что себя хоронить? Надо попробовать…
— Было бы что.
— Упрямая! — ругнулась мама и шутливо замахнулась на меня полотенцем. — Бросай вещи, пошли ужинать. И о моих словах подумай. Настюш… Ты даже не представляешь, как мне тяжело думать, что у меня две дочери, и обе не видят женского счастья.
"— Ма, прекрати. Ты тут не при чем, — постаралась успокоить расстроившуюся маму.
— Если так, то попробуй, доча. Просто попробуй снова. С Богданом.
— Мама, ты все не унимаешься. Никак не уймешься, пока не получишь положительный ответ, да?
— Так и есть. Доча, вы были такой красивой парой и расстались неожиданно.
Пожалуй, в мягком характере мамы были свои плюсы, она не держала долго зла, всегда надеялась на лучшее.