– Товарищи, – сказал Ленин возмущенно-испуганным голосом, – что все это значит?
– Это значит, Владимир Ильич, – ответил я, – что кое-кому мы показались опасными, и нас решили похитить или убить. Это война. У вас случайно нет с собой оружия?
Ленин отрицательно помотал головой, потом решил спросить еще что-то, но я довольно невежливо не дал ему этого сделать.
– Владимир Ильич, – спросил я, – вы хорошо знаете город? Не кажется ли вам, что мы едем совсем не в сторону вокзала?
Ленин покрутил головой и побледнел.
– Да, действительно, мы едем куда-то не туда. Что будем делать, товарищи?
Я подсел поближе к кучеру и ткнул ему в спину стволом пистолета:
– Ты куда нас везешь, мерзавец?! – сказал я по-французски. – Если хочешь жить, поворачивай немедленно к вокзалу.
Кучер стал лепетать, что, дескать, он просто немного сбился с пути, и пусть месье офицер не беспокоится, через четверть часа он привезет нас туда, куда надо.
Действительно, вскоре мы увидели уже знакомое нам здание вокзала.
Я вскочил в вагон за пару минут до отправления поезда.
24 (11) марта 1904 года, вечер. Поезд Женева – ШтутгартСтарший лейтенант Бесоев Николай Арсеньевич
Звенели колеса, летели вагоны,Гармошечка пела: Вперед.Шутили студенты, стучали вагоны,Дремал разночинный народ.Мне почему-то вдруг вспомнились слова песенки из нашего времени. Хотя ехали мы не по России, да и обстановка была, прямо скажем, совсем не располагающая к путевому ничегонеделанью.
Как я и предполагал, у нас сидели на хвосте какие-то типы, которые крепко вцепились в нас и, по всей видимости, не собирались отпускать просто так. Этот вывод я сделал из изучения обстановки. А она была следующая. В нашем вагоне, через два купе от нас, обосновалось несколько весьма подозрительных мужчин. Их не должно было быть более четырех.