Как такой умудренный политик не мог видеть того, что Англия просто использовала нас в своих комбинациях, ничуть не заботясь о соблюдении интересов Германии?! Или у него было против русских что-то личное? Не знаю, не знаю…
Одним словом, после отставки этого «серого кардинала», наша политика избавилась от симптомов вялотекущей шизофрении и наконец-то стала последовательной. И кайзер, и канцлер Бюлов, и я не покладая рук работали над созданием русско-германского союза, открывающего перед нашей империей головокружительные перспективы.
Смерть русского царя Николая от рук террористов, казалось бы, похоронила наши надежды на успешное завершение этой работы. Но его младший брат сразу же твердо заявил: «Русско-германскому союзу быть!»
Вот после этого заявления кайзер и отправил меня в Копенгаген, где я вместе со своим русским коллегой Петром Николаевичем Дурново провел переговоры о привлечении в наш будущий союз Дании в качестве младшего партнера.
Поначалу я думал, что эта затея лишена всяческого смысла и обречена на провал. Ведь последние сорок лет после войны за Шлезвиг и Гольштейн Дания была к нам, немцам, откровенно враждебна, считая нас агрессорами и оккупантами. Но как выяснилось, когда русские и немецкие дипломаты действуют заодно, то они могут творить настоящие чудеса. К тому же датчане ненавидят англичан не меньше, а может быть и больше, чем нас, немцев. Да, мы воевали друг с другом, но не сжигали в целях устрашения Копенгаген вместе со всеми жителями.
Целую неделю мы вместе с господином Дурново работали над тем, чтобы этот крайне важный для нас союз наконец-то состоялся. И позавчера, двадцать пятого марта, датский фолькетинг ратифицировал соглашение, и оно вступило в законную силу. Мы вместе с моим русским коллегой вздохнули с облегчением – балтийское побережье России и Германии теперь будет надежно защищено датским форпостом.
Зато воплями негодования немедленно разразились британские политики.
Сразу же после ратификации я выехал на один день в Берлин, для личного доклада канцлеру Бюлову и кайзеру Вильгельму.