Казак как-то по-домашнему прижал к себе маленькую и хрупкую женщину и, яростно сверкнув глазами, посмотрел на пленного, которого повели к воротам спецназовцы. Рука его, сжимающая шашку, напряглась. Я предупреждающе подняла руку:
– Стой, Андрей, не надо… Это наш «язык». Думаю, что он расскажет нам о том, кто толкнул его на мятеж против священной особы императора.
Тем временем Мария Федоровна пришла в себя. Вдовствующая императрица хорошо знала меру своей ответственности перед страной. В данный момент, до прибытия в Петербург ее младшего сына Михаила, именно она могла стать представительницей законной власти в империи.
Усевшись на заднее сиденье «Тигра», между могучим спецназовцем и не менее могучим камер-казаком, она тут же стал лихорадочно соображать – какие именно части в столицы привлечь к восстановлению законности и порядка.
А со стороны Сергиевского дворца, который располагался на Невском сразу за Аничковым мостом, задним ходом навстречу нам двигался БТР, грозно поводя вдоль улицы стволом крупнокалиберного пулемета.
Я приказала водителям «Тигра» и бэтээра развернуться и ехать обратно, в Новую Голландию.
– Нет, дорогая Нина Викторовна, – остановила меня Мария Федоровна, – везите лучше нас с Сергеем Александровичем прямо в Зимний дворец. Там центр власти, там хранятся императорские регалии, и сейчас, для того чтобы наилучшим образом подавить мятеж, нам надо быть именно там.
И передайте господам Плеве и Ширинкину, что их место тоже в Зимнем дворце. Во всяком случае, до прибытия в Петербург моего сына Михаила.
14 (1) марта 1904 года, 12:30.