Кольцов, вырвавшись из плена, мог присоединиться к красноармейцам и вернуться обратно к своим. Он же поступил совсем не так, как можно было предположить. Он бежал с белогвардейскими офицерами. И уже благодаря этому был встречен в Добровольческой армии как герой, избежал многих проверок и был назначен старшим адъютантом командующего. О дальнейшем не трудно догадаться. О намерениях генерала Ковалевского, его планах командование Красной армии узнавало заранее и соответственно реагировало. Вот, собственно, и все об одном чекисте и его успешной работе в тылу врага.
– Удивительная история! – с тихим восторгом произнес Фрунзе. – И что же, он жив?
– Да. В конечном счете он был разоблачен, приговорен военно-полевым судом к смерти. Я лично занимался операцией по его освобождению, – закончил свое повествование Дзержинский.
– Хоть бы одного такого нам на Южный фронт, – мечтательно произнес Фрунзе.
– Одного такого я вам обещаю, – сказал Дзержинский. – Сейчас Кольцов в одной очень ответственной заграничной командировке.
Перед самым отъездом нарочный привез Фрунзе пакет. Михаил Васильевич распечатал его и прочел присланное ему письмо. В нем Оргбюро Центрального Комитета РКП(б) сообщало, что дело об оскорблении, нанесенном Фрунзе Председателем Реввоенсовета Республики, рассмотрено. От имени Центрального комитета партии Оргбюро принесло Фрунзе и его сотрудникам извинения и выразило полное доверие.
Троцкий лично извиняться не стал.
21 сентября Фрунзе отбыл в Харьков.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
Покидали они Париж без сожаления. Провожал их только Болотов. Перед самой посадкой в вагон он наклонился к Кольцову:
– Не возражаете, при оказии я сообщу Татьяне Николаевне, что вы уже в Москве? Может, хотите еще что-то ей передать?
– Когда я буду в Москве, неизвестно. Но если у вас появится такая возможность, сообщите. Скажите, что все мои слова остаются в силе. Очень надеюсь, что жизнь еще повернется к нам лицом и, возможно, даже улыбнется нам обоим.
– Красиво сказали, – одобрил Илья Кузьмич. – Я запомню.
– Скажите, что я убежден: мы встретимся. И, возможно, даже очень скоро, – и Павел растерянно пожал плечами. Он очень хотел, чтобы было именно так, но мало в это верил. Но что при таких обстоятельствах еще можно сказать?
– Не беспокойтесь, передам слово в слово. Память у меня хорошая, – снова повторил Болотов.
Миронов все это время ни на шаг не отходил от Кольцова. Его было не узнать.