— он словно задумался на мгновение, замолчав. За это время Матвей едва не умер от разрыва сердца.
— Она жива? — едва выдавил он из себя.
— О! Да! Жива. И мать и дочь. Вовремя привезли. Очень вовремя. Ещё бы немного и не успели бы, да… Но успели. Правда, обе в реанимации. Потеря крови сильная. Да, сильная. — Врач посмотрел на Матвея и чуть улыбнулся. — Не переживайте. Выкарабкается. Молодая девушка. Справится. И ребёнок здоровый. Все хорошо.
Снова кивнув ему, врач развернулся и пошёл обратно.
Матвей, не в силах шевелиться, так и стоял, пытаясь переварить все, что сказал врач.
«Жива… Жива… Живы…», он даже не замечал, как по его лицу текли слезы. Закрыв глаза он стоял, приходя в себя.
— Матвей! — отец Ляли подскочил к нему, схватив за плечи. Бледный, взъерошенный он всматривался в его лицо. — Ляля? — едва шевеля побелевшими губами прошептал он.
— Жива… живы. Обе. — так же шёпотом ответил ему Матвей, едва разлепляя губы. Говорить не было сил.
Её отец, обнял Матвея и не сдерживая себя заплакал.
— Живы… Матвей! Живы! Счастье какое…
""Счастье… это точно счастье!"", стучала мысль в его голове и он улыбнулся.
Ляля
Прислонившись лбом к окну, Ляля смотрела на играющих во дворе Егора и Матвея.
Радостный смех сына словно наждачкой проходил по незатянувшейся ране в душе.
Она все понимала. Сын скучал по отцу. Он любил его так, как могут любить лишь дети. Искренне и всей душой. Любил тогда, когда Матвей приходя домой лишь устало отмахивался от сына, не проявляя особого к нему интереса.
А сейчас? Матвей, пока был под подпиской о невыезде, звонил Егору.
А Ляля, сердито кусая губы, злится.
— Ну что ты пыхтишь? — мама зашла в комнату. — Выйди, посиди с ними рядом."
"— Не хочу… — упрямо мотнув головой, Ляля отошла от окна. — Не буду с ним общаться.
— Эх, Ляля… — мама покачала головой.
— А ты, что от меня хочешь? — Ляля, придерживая одной рукой большой живот, села в кресло. Живот чуть потягивало последние дни. Ляля старалась никуда лишний раз не ходить и не напрягаться. До родов оставалось буквально пара недель и ей хотелось их доходить. Но видимо, сказывалось напряжение этих дней. И вроде как все хорошо, но ничего хорошего.
— Я хочу, что бы ты была счастлива.
— Счастлива… — Ляля горько хмыкнула.