И я уверен, что подобные вещи лучше хранить в особых местах, где они не смогут случайно соблазнить кого-то щедрыми обещаниями и посулами.
— Могу отдать ее вам просто так. По-родственному. Только будьте с ней осторожнее, — ответил я.
Желания касаться этого проклятого куска ткани у меня не было.
— О, Павел Филиппович! Это слишком ценный объект, чтобы отдавать его даром, — произнес старик.
— Вряд ли он представляет для меня какую-то ценность, — отмахнулся я. — Я даже не знаю, как правильно использовать эту штуку, чтобы не попасть под ее влияние.
— Здравое рассуждение, — оценил Михаил, и мне показалось, что он также слышал шепот колпака.
Парень сложил руки на груди, словно огораживаясь от влияния подарка Рипера
— Справедливое замечание, — добавил Александр и ловким движением убрал в карман коробочку. — Но все равно я не могу взять ее даром.
— Вы уверены, что вам не навредит эта штука? — вырвалось у меня.
— Не переживайте за меня, Павел Филиппович. Эта тряпица может смутить молодой разум, у которого много амбиций и желаний. А для меня она безвредна. Потому что я уже добился всего, что мне было нужно. И получил все, чего жаждал. Ни одна глупая вещица не сможет соблазнить того, кто однажды потерял все и потом по милости судьбы нашел вновь.
Я буквально кожей ощутил разочарование колпака, скрытого в кармане Александра Васильевича. И лишь в этот момент меня отпустило напряжение.
— А теперь прошу меня простить, — развел руками старший Морозов.
— Спасибо, что явились так скоро, — ответил я и с облегчением улыбнулся.
Михаил обозначил легкий поклон, и Морозовы направились к выходу. Я же смотрел им вслед, и отчего-то мне вспомнились недавние слова Козырева о том, что передаривать или продавать подарки — это признак дурного тона.
Глава 8
Новые дела
Остаток вечера прошел спокойно. После того как Морозовы с подарком Рипера покинули приемную, я направился к себе. И только после того, как дверь за мной закрылась, я понял, насколько устал за сегодняшний день.
Думать о том, зачем глава анархистов вручил мне такой пакостный подарок, вовсе не хотелось. Однако выводы напрашивались сами собой. Рипер — не человек.