Девушка бесшумно удаляется, а я удивленно пялюсь на стакан с черной пластиковой крышкой, из-под которой свисает бирка пакетика от чая. Снимаю крышечку. Пар тут же поднимается клубком над стаканом. По запаху это обычный черный чай с бергамотом. Надеюсь, Быстрицкий ничего мне сюда не подмешал?
Беру стаканчик в руки и грею замерзшие ладони. Потом все же решаюсь и делаю небольшой глоток. Горячая жидкость спускается по пищеводу в желудок и согревает изнутри. Блаженно прикрываю глаза и вдруг понимаю, что я чертовски устала.
Телефон издает короткое дзинканье.
Нехотя поднимаю тяжелые веки и вижу на экране новые сообщения от политтехнолога. Разблокирую экран и проваливаюсь в диалог:"
"«Первое — губернатор приглашает всех кандидатов в мэры провести выходные в его резиденции. Только что пришло приглашение в штаб. Второе — мы нашли одну очень обиженную любовницу Быстрицкого)))».
Глава 13.
Ирина
— Я все ждала, что он разведется. А он все не разводился и не разводился, — выдает обиженно бывшая любовница Быстрицкого и прижимает к сухим глазам салфетку.
Марина, двадцать три года. Их роман с Быстрицким длился десять месяцев, Лев порвал с ней в прошлом году. Моя команда отыскала ее по геотегам в социальных сетях: они с Быстрицким постили фотографии в одно время и из одного острова на Мальдивах.
Я поднимаю на Андрея недоуменный взгляд. Мой политтехнолог, едва скрывая смех, спрашивает:
— А почему вы ждали, что Быстрицкий разведется?
Марина отбрасывает назад светлую прядь нарощенных волос и поджимает силиконовые губы.
— Ну а зачем еще он со мной был!? Я думала, он меня любит! А он… А он…
Кажется, на ее наклеенных ресницах даже появляется настоящая слезинка.
— А он вам обещал, что разведется с женой, или вы сами думали, что он должен развестись? — устало спрашиваю.
— Ну… — теряется. — Он вел себя так, как будто собирается развестись.
— Это как?
— Дарил мне подарки, водил меня в рестораны, возил на Мальдивы…
— В любви признавался?
— Прямо эти три слова не произносил, но все действия Льва говорили о том, что он меня любит!
Я уже от нее устала.
Хотя… Любовниц ведь не для разговоров заводят. Бросаю взгляд на ее надутые силиконом губы. Такой рот предназначен явно не для философских бесед о душе.
— И как вы расстались? — спрашивает Андрей.
— Лев сказал, что между нами все кончено.