– Костроминой? – глаза воспитательницы загорелись. – Так я и знала! Я даже Ванде Вацлавовне говорила, что у этой Костроминой рыльце в пушку! А что она натворила? Растрата или с налогами мухлевала?
– Да с чего вы взяли? – насторожилась Надежда Николаевна. – Почему вы думаете, что она что-то натворила?
– А тогда зачем вы ее разыскиваете? Если человек ничего плохого не сделал, его никто и искать не станет! Вот меня, к примеру, никто не разыскивает.
– А вот здесь вы не правы! – горячо возразила Надежда.
– И большое наследство? – заинтересовалась воспитательница.
– Большое. Целый зоомагазин с товарами, одних попугаев сорок восемь штук.
– И что, Костроминой тоже кто-то наследство оставил? – поджав губы, осведомилась воспитательница.
– Нет, к сожалению. – вздохнула Надежда. – Я что, похожа на иностранного адвоката?
– Вообще-то нет, – честно призналась воспитательница, оглядев Надежду с ног до головы.
– Я ее соседка, ниже этажом, – сочинила на ходу Надежда Николаевна. – Она меня залила. Сантехник, конечно, воду перекрыл, но теперь весь дом сидит без воды. Ни горячей, ни холодной. Пробовали уже дверь вскрыть, но у нее замок очень хитрый и дверь стальная, а МЧС без хозяйки не выезжает.
– И зря поехали! – отрезала воспитательница. – Костромина у нас уже два месяца как не работает.
– Что же вы мне сразу не сказали? – возмутилась Надежда.
– А мало ли, кто вы такая? Каждому встречному нельзя все сообщать! От нас требуется бдительность!
– А куда она от вас перешла? – спросила Надежда Николаевна без большой надежды на успех.
Воспитательница задумалась, поджав губы.
– Весь дом без воды сидит! – напомнила Надежда. – А у многих дети…
– Ладно, так и быть. Она, Костромина-то, не сказала, куда перешла. Уволилась, и все. Но на прошлой неделе я ее случайно встретила… Полушкин, выкинь эту дрянь! Немедленно выкинь! Вот, значит, как дело было. Ванде Вацлавовне билет в театр дали, бесплатный, в качестве поощрения. По линии комитета по дошкольному образованию. Но она не пошла, потому как театр не особенно любит.