О Господи, она за последние полгода столько слез выплакала, сколько не пролила за три года до того! Все плачет и плачет ныне, себе на злость. А потом вдруг улыбнулась, представив, что было бы, если бы она поддалась эмоциям и от души отхлестала бы своих обидчиков веером. Да уж, забавно!
— Toc-toc, la belle! Vous permettez? [236] — она вздрогнула и обернулась к двери спальни на брата, стоявшего на пороге. — В доме тишина, и оттого мои мысли стали такими ясными… не дают уснуть. И твоя обида на меня уснуть не дает.
— Я не в обиде, — покачала головой Анна и протянула брату руки, которые тот поднес к губам, улыбаясь их примирению.
— Не будем о том, — качнул головой Петр. — Я просто зашел пожелать тебе покойной ночи. И убедиться, что ты не злишься на меня, ma chere, — а потом тут же спросил, не давая ей времени на раздумья. — Отчего ты за него идешь, Анечка? Скажи мне. Мне надобно знать о том.
— Отчего иду за него? — переспросила Анна, а потом вдруг улыбнулась, вспоминая, как Андрей целовал ее в залитом солнечным светом лесу.
— O mon Dieu, не хотел бы я, чтобы обо мне когда-нибудь сказала прехорошенькая особа, что ей со мной покойно! — пошутил Петр, но Анна заметила, что его глаза остались серьезными. — Странная причина, чтобы идти в жены, не находишь? Я думал, ты мне будешь говорить о горячей любви, вдруг ударившей тебя в самое сердце стрелой Амура.
— Я хочу жить подле него, — произнесла тогда Анна коротко. — Всю свою жизнь.
Петр кивнул задумчиво, а потом снова поцеловал ее ладони, погладил их ласково.
— Было бы отменно, коли и он чувствовал то же самое, что и ты ныне. От души желал бы того, от души желал быть уверенным в том, — он помолчал, а после сказал тихо. — Все же проще выбирать себе ровню по средствам.
Он отпустил ее ладони, видя, как она нахмурилась, замолчал, а потом развернулся к двери. Чуть поморщился, когда ступая от нее к двери спальни, неаккуратно наступил на больную ногу, неровно поставив трость, с которой ходил из-за своего временного увечья.
— Накликала ты мне своим сном вещим! — шутя, показал он на больное колено, уже стоя на пороге.