Мой ангел злой, моя любовь…

Вдруг схватил за локоть, развернул к себе лицом резко, даже не заботясь о том, как это действие будет выглядеть в глазах присутствующих в салоне, в глазах тетушки, что наблюдала за ними и нахмурилась тут же.

— Вы не позволите себе так проститься со мной. Я не позволю вам! — она видела, как он разъярен, как снова побелел шрам на фоне легкого загара, который он приобрел в деревне. Отчего-то осознание его ярости принесло ей мимолетное облегчение мукам, терзавшим ее собственное сердце. — Я уезжаю, Анна. Неужто вы не можете того понять? Неужто не найдете слов на дорогу мне?

— Ну, отчего же? — улыбнулась Анна, как привыкла улыбаться за эти годы — очаровательно и вежливо, без единого чувства.

Она аккуратно выпростала руку из его хватки, после обхватила его голову ладонями и, приподнявшись на цыпочки, легко поцеловала его в лоб, краем глаза замечая, как смотрят на них все, кто был в салоне. — Прощайте, Андрей Павлович. И да хранит вас Спаситель!

Она видела, отстранившись, как похолодели его глаза, как сжались губы, но он ничего не сказал ей.

Только склонил голову, отвечая кивком на ее прощальный поцелуй. И Анна развернулась от него, пошла к выходу из салона, с трудом удерживая себя от того, чтобы не развернуться к нему, чтобы снова не взглянуть, но уже иначе — выражая те самые чувства, которые питала к нему против своей воли. Сердце умоляло, но гордыня запретила это делать, заставила высоко поднять подбородок, распрямить спину.

Когда она проходила мимо графини, та вдруг протянула в ее сторону руку, словно пытаясь остановить.

Но ничего не сказала отчего-то, махнула только ладонью, мол, иди мимо, и Анна последовала этому жесту — ушла из салона, сделав неглубокий реверанс у дверей, прощаясь с гостями. А потом побежала через анфиладу комнат, через вестибюль, пробежала по лестнице, шагая через две ступени, лишь бы скорее спрятаться, укрыться в покоях своих.

— Быстрее! Быстрее! Развяжи! — она растолкала Пантелеевну, что спала, полусидя на диванчике в будуаре. Глаши как назло не было. Нянька долго не могла сообразить со сна, что Анна хочет от нее, с трудом поднялась на ноги, охая и растирая затекшую от неудобной позы спину.

— Что это на дворе? Гроза что ль идет? — спросила няня, потирая глаза. Анна нетерпеливо постукивала носком туфельки по полу, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикрикнуть на медлительную старуху. — Что это ты платье менять удумала? К обеду?"

"— Нет, лечь хочу, — отрезала Анна, и няня удивленно замерла, взявшись за завязки шнуровки.