Мой ангел злой, моя любовь…

Но выбирать уже не приходилось — едва они достигли цели своего назначения, как небеса разверзлись, и на землю вместо редких капель хлынул ливень плотной стеной, заставляя коня снова нервно дернуться на привязи, прижаться к стене строения боком, стараясь укрыться от воды под нешироким навесом. Людям же было гораздо комфортнее — они спрятались от дождя внутри сарая.

Пахло сеном, которым только-только начали закрывать земляной пол, травами луговыми, что в вязанках висели на веревке, протянутой в одном из углов. Тихо стучали капли дождя по крыше, да изредка звенели о доски изогнутые лезвия горбуш [253], развешанные на стене.

Андрей встал в проеме двери, не обращая внимания на капли, что долетали до него иногда под порывами ветра, даже головы не повернул к Анне ни единого раза за первое время, что они провели в этом укрытии. Как провел Анну к охапкам сена в глубине сарая, предложив присесть, так и замолчал. И она несколько стушевалась от этого молчания, чувствуя его злость по переплетенным на груди рукам, по сурово поджатым губам. Но все же набралась смелости, поднялась с сена, на котором сидела, и подошла к Андрею, остановившись лишь в паре шагов от двери, стала смотреть на его профиль.

— Vous êtes en colère [254], - проговорила она первое, что пришло в голову, чтобы завязать разговор, но Андрей даже головы не повернул в ее сторону. Так и смотрел в непроницаемую пелену дождя, под напором которой сейчас клонились луговые травы к земле. Тогда она шагнула еще ближе к нему, на расстояние вытянутой руки, легко провела пальчиками по рукаву его мундира — от края эполет до сгиба локтя.

 — Ваш мундир промок…

Но и легкий флирт, ранее помогавший ей ступить на первую ступень к прощению, не помог, и она прикусила губу. А потом почувствовала пальцами то, ради чего она так бежала сюда — его близость, вспомнила свое отчаянье, настигшее ее в спальне.

— Vous êtes en colère, è я понимаю вас. Я порой бываю совершенно несносной. Словно границы проверяю, за которые могу ступить в своем отношении к другим.

И особенно я становлюсь жестока к тем, кто…, - Анна запнулась. Могла ли она отнести к этой категории Андрея, она не знала. Поймет ли он ее или нет, но она все же продолжила. — Становлюсь особенно жестока к тем, кто питает ко мне слабость. Я словно пытаюсь найти некие доказательства того расположения ко мне, о котором они говорят, проверяю их слова, их чувства. Я верю им и не верю. Моя беда в том, признаю. Я никому не верю. Никому, кроме папеньки и Петра.