Оттого и стала затворницей в собственном имении, лелеяла свое горе в темноте комнатных стен, редко даже выходила в парк. Пыталась спрятаться от боли и горя, которые свалились на нее так нежданно в последние два года. На множественные толки и шепотки за спиной. Нет, никто открыто не говорил, и не строились более предположения, когда обсуждали то положение, в котором оказалась барышня Шепелева ныне, но Анна знала…. Знала!
Краем глаза Анна заметила темный силуэт и обернулась к подходящему к ней Павлишину.
"— Павел Родионович, — протянула Анна для пожатия ему обе руки, и он обхватил ее ладошки одной рукой, ласково пожал их. Мадам Павлишина, стоявшая чуть поодаль за низкой оградой на церковном дворе, явно недовольно кивнула Анне.
Меж тем, Анна, опираясь на предложенный локоть Павлишина, входила с погоста на двор, чтобы после коротких поклонов и вежливых улыбок со знакомцами, приехавшими в церковь на службу, пройти в темноту и прохладу храма.
— Я думала, у вас нынче заседание в Гжатске, — напомнила она тихонько Павлишину перед ступенями церкви. Тот вышел в отставку еще весной 1813 года, когда ополчение было распущено на границах империи, вернулся в родные земли и занял место в уездном суде, которое когда-то выхлопотал ему Михаил Львович. — Помните, вы говорили о нем?
— Вы запомнили то? — улыбнулся смущенно Павлишин, поправляя очки на носу.
Анна улыбнулась Павлишину, скрывая грусть, которую вдруг почувствовала при этих словах. Ранее она бы и мысли не допустила о том, какие споры пришлось преодолеть Павлу Родионовичу, чтобы мадам Павлишина поехала с визитом в дом Анны.