В голове у мужчины мелькнула последняя здравая мысль: если уж он умудрился рассмотреть Полину через окно, то и любой другой гость может это сделать.
А времени, чтобы задвинуть шторы, нет. Значит...
Слава провернул ручку той двери, в которую спиной упиралась Полина. Подхватил девчонку за бедра, приподнял.
Поля зашипела, попыталась его укусить. Слава лишь крепче прижал малышку к себе, заставляя ощутить ту катастрофу, что происходила, в полной мере.
Негромкий щелчок подсказал Славе, что теперь их никто не увидит, даже если вломится в спальню.
Требовательные пальцы нырнули с длинные локоны. Рот жадно пил каждый вдох малышки, насколько хватило дыхания.
Безумие. Чистейшее сумасшествие. Но Слава ничего не собирался менять. Он находился именно там, где хотел оказаться больше всего на свете.
Здесь. Сейчас. Рядом с этой удивительной женщиной. Глубоко в ней.
– Ненавижу тебя!
Он услышал ее всхлип через дымку вожделения и страсти. С трудом открыл глаза. Поля сверлила его яростным взором невероятно красивых глаз.
Помада стерлась его жадным ртом. Губы припухли. Глаза яростно блестят. А девичьи руки на его плече и в волосах на затылке.
Поля не отталкивала его, вовсе нет. Он это только сейчас осознал. А говорить можно что угодно.
Слава потянулся к ней, придавил к зеркальной поверхности. Должно быть, здесь гардеробная комната Поли. Ровный ряд вешалок и полочек с одеждой и украшениями подтвердили его мысли.
Потом, все потом. Десять минут вот-вот закончатся.
Мужчина подтянул Полину выше, заставил обхватить свои бедра длинными ножками.
Чулки? Твою ж за ногу!
У Славы руки тряслись, когда он прижал их к упругим ягодицам, идеальным для его ладоней.
Ртом заскользил по изогнутой шее, слизывал, упивался дивным вкусом тонкой кожи и духов. И рукой нырнул под кружево трусиков.
Пальцы коснулись влаги. Поленька вскрикнула и вновь попыталась оттолкнуть его от себя.
– Ты ведь хочешь меня, Поля, – с трудом произнес Слава, а голос срывался.
– Ненавижу тебя! – на выдохе, в его висок.
Но этого Барновскому оказалось достаточно. Он уже знал ответ, видел его, читал по той дрожи, что пронзила тело его девочки.
***
Пальцы нырнули глубже, раздвигая влажные лепестки.
И вновь жадный рот накрыл нежные натертые губы в неистовом поцелуе. Двигая в такт языку пальцами, Слава все еще пытался держать себя в руках.
Как же он сходит с ума по ней... Как же скучал каждую чертову минуту! А сейчас ему всего мало. Ее стонов мало.