Захаров сбросил вызов. Слава сцепил челюсть. Перед глазами разлилась багровая пелена. И с каждой секундой Барновский злился все больше. Не потому, что его вот-вот арестуют и предъявят обвинения, а по той причине, что скандальная новость про Веру Захарову и ее бывшего мужа может попасть в прессу. И тогда Полина для Славы будет потеряна навсегда. Ведь она даже слушать его не станет.
Обведя взглядом квартиру, медиков, бледное лицо бывшей жены, Барновский выругался. Если Захаров действует настолько топорно и не таясь, значит, сроки поджимают.
– Какие мысли, Слава? – негромко проговорил Федор. – И дураку ясно, не сама она тут оказалась. Да и вены сложно вот так...
Слава кивнул и перевел взгляд на блюстителей порядка. Этих двоих он знал. Видел не единожды в доме Захарова. Более того, в тех документах, что сейчас хранились в очень надежном месте, имелось кое-что и на генпрокурора, и следователя и на их руководство.
Барновский рассматривал мужчин, сидевших в его гостиной. Сделал знак Белому, чтобы тот аккуратно вывел из комнаты ненужных свидетелей.
– Не желаете ли выпить, господа? – предложил Слава и вынул из бара самый дорогой коньяк, который держал до лучших времен.
– Мы при исполнении, Вратислав Павлович, – промямлил следователь, а Слава лишь усмехнулся и разлил жидкость в два стакана.
– Значит, перейдем сразу к делу, – заключил Барновский.
Глава 11
– Что с тобой, девочка моя?
Архипова нервно усмехнулась.
– Я не знаю, – честно ответила Полина.
У нее ведь все есть. Есть семья, крыша над головой, работа, друзья. Даже собака есть! Но в груди – тревога. Под ребрами щемит, сжимается что-то до боли так сильно, что сложно дышать.
Почти две недели прошло, а воспоминания не отпускают. Полине плохо от этих воспоминаний, а без них – еще хуже. Она сходит с ума, если не представляет рядом с собой Славу.
– Я не знаю, мамочка, – вздохнула Полина и обняла маму, как в детстве, спрятавшись лицом. Ведь если ты не видишь никого, то и тебя не видно.
Эта мысль заставила Полину зажмурится. Она ведь поступает именно так со Славой.