— Мне как раз пора положить деньги на зеленую книжку.
— Ты разделяешь доходы на разных счетах? — удивился я.
— Все так, вашество. На золотой я храню свои личные средства, а на зеленой — те деньги, которые трачу потом на всякие домашние нужды. Это меня наша женщина научила. И подсказала, что если часть процентов отправлять на помощь в приюты, то налог станет меньше. То есть получается, что подати я плачу те же, но часть из них сразу идет на угодное дело.
— Это хорошо, — кивнул я.
— И в профсоюз надо платить взносы, — напомнила Иришка.
— Про такое я не забываю, — отозвался парень.
— И я тоже, — девушка смущенно поправила волосы. — Маменька так гордится, что я работаю у самого адвоката Чехова. Говорит, что если сам княжич доволен моей готовкой, то и учителя не разочаруются.
Я заметил свежую газету, которую Фома принес с улицы и, извинившись, вышел в гостиную. Периодику я прихватил с собой. На первой странице нашлась фотография императора на открытии новой лекарни. Станислав Викторович с улыбкой смотрел в камеру, перерезая ленту.
С этим я был согласен и рассеянно пробежался глазами по другим страницам газеты. Ничего интригующего я там не нашел, кроме одной новости, которая меня заинтересовала. Где-то за границей супостаты захватили самолет, но, к счастью, их обезвредили наши подданные, оказавшиеся в салоне.
Автор статьи выразил изумление подобным поведением иноземцев: «Именно неуместная мягкость позволяет душегубам верить в свою безнаказанность. Хорошо, что в нашей Империи не стали отменять каторгу и казнь.
Я отложил газету, решив, что новостей на сегодня хватит. И в этот момент в кармане зазвонил телефон. Звонила бабушка. Я вздохнул и нажал на кнопку приема вызова:
— Доброе утро...
— Ты не стал звонить, как только приехал, — без предисловий сказала княгиня. — И мне пришлось узнавать все новости о тебе у Александра Васильевича. Это несправедливо.
— То, есть ты заставляешь кустодия выдавать тебе секретную информацию? — усмехнулся я.