Я сразу узнаю момент из репетиции балета, который мы застали здесь чуть больше недели назад. Но сейчас все выглядит совсем по-другому. Словно силы притяжения больше нет, словно балерины – это и есть сошедшие на землю египетские божества, им доступна своя, особая магия. И главная чаровница среди них – девушка с темными волосами, та самая, про которую просил Нагицкий."
"Она не танцует – эти движения можно было бы сравнить с песней, с музыкой тела, которая волнами расходится по залу, приводя всех присутствующих в состояние легкой эйфории.
Только теперь я поняла, почему Нагицкий так жадно смотрел на нее. Должно быть, он и сейчас сидит где-нибудь в зале, жутко облизывается и прожигает ее голодным взглядом.
Мы вышли в фойе, быстрым шагом направились к лестнице. Каково же было мое удивление, когда я увидела прямо на ней сидящего мецената.
Он поднял на нас тоскливый взгляд.
– Она сейчас выступает, да? – пьяно спросил он. Встал, чуть покачиваясь.
Я кивнула.
– И как она? – спросил он жадно.
– Почему же вы сами не смотрите?
Нагицкий скривился так, словно у него разом заболели все зубы.
– Не удержусь и испорчу всем выступление, – пожал он плечами. – Слишком уж… вкусно.
Музыка в зале на миг стихла, но лишь затем, чтобы смениться торжественными звуками: началась партия мужского баритона.
– Партия Рамфиса, – странно улыбнулся Герман и повернулся к Виктору. – Еще даже не середина, а вы уже уходите. Ты ведь понимаешь, что, забрав ее, ты фактически согласишься с условиями, что выдвинул тебе Галавиц? В этом храме Терпсихоры любые действия приобретают вид нерушимых договоров, подписанных кровью.
Виктор ничего на это не ответил, прошел мимо, начав спуск по лестнице. Меценат снова опустился на ступеньку, прислушиваясь к доносящимся из зала звукам музыки. Кивнув ему на прощание, я отправилась вслед за Виктором.
Но в вестибюле состоялась еще одна встреча. У самого входа поджидал мой отец, скрестив руки на груди, сверкая волшебным кулоном на шее.
Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Максим. На этот раз уже без блондинки.
Виктор кивнул брату, и тот сразу же подошел.
– Ну что, – голос Раиса сочился ядом, – убедился в качестве «товара»?
– Максим, уведи отсюда Нику, пожалуйста.
– Она никуда не пойдет, пока ты не согласился на мои условия.
– Будет тебе перемирие, – буквально выплюнул Виктор. – Максим.
Мужчина качнул белой головой, показывая мне, что пора уходить. Дважды просить не пришлось.