В этот момент кошка особенно громко мяукнула, и я наклонилась, вываливая корм ей в миску. Из-за наклона живот слегка потянуло, и я ойкнула, схватившись за него.
– До Виктора ни у кого не получалось завести детей, – заметив то, как я тру живот, произнес Максим. – После обращения мы становимся гораздо сильнее, выносливее. Гипнозом владеют почти все, правда в разной степени мастерства. Сюда же добавь возросшую агрессивность, жажду крови и физическую с психической ломки, если этой крови будет недостаточно.
Губы Максима сжались в тонкую линию, скулы побелели. Руки сжали чашку с кофе так, что напряглись вены на них.
Было видно, что все, что он рассказал, для него глубоко личное, пусть он и начал с оскорблений, но, может, это от зависти? От того, что он потерял свою старую семью и считает, что Виктору повезло стать отцом незаслуженно?
Но что можно было сказать на это?
– Я, пожалуй, пойду, – мужчина стянул с волос резинку, растрепал рукой свою шевелюру.
С этими словами он встал и ушел с кухни. А мне оставалось только лишь думать над его словами. Кошка? Научный эксперимент?
Что ж, лучшее, что можно сделать в такой ситуации, это стараться не делать глупостей.
Вот только время шло, а мои отношения с Виктором так и остановились на стадии нейтралитета. Он, конечно, сказал, что погорячился насчет «отобрать ребенка», да и, судя по словам Максима, как «научный эксперимент» я так же представляла для него ценность. Вот только всего этого было мало.
Я хотела быть уверена в том, что останусь в его доме после родов, а не буду сброшена со счетов, как лишний балласт.
От всех этих мыслей начинала болеть голова, но мне нельзя было даже обезболивающего. Доктор строго-настрого запретил пить какие-либо таблетки без согласования. Хотелось завалиться на кровать, обнять себя руками и жалеть о своей горькой участи и собственных дурных поступках, которые ко всему этому привели.
Даже криминальное прошлое бывшего перестало так пугать.