Сама по себе я высокая, так что даже без верхней одежды живот обычно не слишком выступал. Но от этого мужчины можно было ожидать всего, что угодно. Моя первая любовь, человек, которого я теперь боюсь больше всех на свете.
— Да ладно тебе. Думал, ты все-таки уехала. Может, посидим где-нибудь? Расскажешь, как живешь. Я правда рад тебя видеть. Поехали, — хмыкнул он и махнул рукой в сторону расположенной неподалеку парковки, на которой одиноко стоял припорошенный снегом большой, черный, явно очень дорогой автомобиль.
Он тронул за руку, и на меня потоком нахлынули воспоминания о наших поцелуях, как он отвозил меня к дому и мы подолгу сидели, не в силах попрощаться друг с другом.
Нежность в нем всегда тесно переплеталась с каким-то звериным неистовством, ненасытностью, порой переходящей даже в нарочитую грубость.
А я и рада была дразнить его, шалея от этого сладкого чувства власти, которое дарит страсть.
А больше всего его сводило с ума, когда я с придыханием просила:
— Укуси меня…
Тяжело сглотнула, с трудом возвращаясь в реальность.
Судя по всему, с деньгами у него сейчас все было отлично, даже очень. А у меня совсем не радужно.
Злясь больше на саму себя, вырвалась у него из рук, а затем наклонилась подобрать упавший сверток.
— Не собирай… — поморщился Виктор.
Он фыркнул и полез в карман за бумажником.
— Пятьсот хватит?
В сознании снова вспыхнуло прошлое:
«Надеюсь, ты понимаешь, что с этим не стоит идти в полицию? Умная девочка… — похвала звучит как издевка, но я молчу, понимая, что с его способностями ему ничего не будет стоит избавиться от меня, да и от любого другого так, что ни у кого и сомнений не будет, что это самоубийство. — Исчезни из города.
Я замотала головой и отшатнулась, буквально задыхаясь от страха и неприязни. Ни тогда, ни сейчас его кровавые деньги я брать не собиралась. Главное, не смотреть ему в глаза, не забывать, чем это может быть чревато.
Вот только Виктор одновременно с этим попытался снова помочь, но лишь ухватил за куртку.
Молния разошлась от моего резкого рывка.
Адреналин ударил в кровь.