Что же Мила все-таки сделала? — с досадой произнесла я.
— Это все, что Настя рассказала?
— Не совсем. Павел Васильевич, что вы помните о вашем учителе физкультуры?
— О ком? — удивленно переспросил мой спутник. — О физруке? Он-то тут причем? Мужик как мужик.
— Сколько ему было лет?
— Кажется, около сорока. А что? Почему он вас интересует?
— Они с Любой однажды прямо на уроке сильно поссорились.
— И?
— Интересно было бы узнать причину ссоры.
— Думаете, тут что-то есть?
— Не знаю, — пожала я плечами. — А вы можете проверить его по вашим базам? Вдруг что-нибудь найдется?
— Ладно, посмотрю.
— Спасибо!
— Не за что, — съязвил собеседник и уточнил: — Это все?
— Пока да, — кивнула я. На самом деле больше всего в сегодняшней беседе меня удивила информация о Любе, но говорить об этом участковому я не собиралась.
Через несколько минут мы подъехали к моему дому. Павел Васильевич высадил меня и укатил по своим делам. А я поставила разогреваться ужин и задумалась, звонить ли Игнату.
* * *Игнат пришел уже через десять минут и на этот раз от ужина не отказался. А затем я, как обычно, включила запись беседы и внимательно наблюдала за его лицом. Конечно, слова Насти его удивили, но сильно расстроенным он не выглядел.
— Черт! Я, конечно, догадывался, что они обо мне думают, но слышать это все равно паршиво. Значит, Люба мне что-то сказала, и я за это ее убил? Почему люди так легко верят самому плохому? Настя ведь проучилась рядом со мной несколько лет. Разве я хоть раз сделал что-нибудь такое, что подтверждало бы ее опасения? — В его тоне отчетливо слышались горечь, обида и возмущение.
— А то, что она говорила о лицемерии Любы, тебя не удивило? Как думаешь, это могло быть правдой? — осторожно поинтересовалась я.
— Что Люба меня не любила? Честно говоря, я теперь ни в чем не уверен, — покачал он головой. — Тогда мне казалось, любила. А сейчас понимаю, мы были совсем детьми.