Мой личный ад

Оля закрыла лицо руками, пытаясь уложить в голове все сказанное. Гриша не дал ей подумать в тишине, он добивал.

— Очень удобно избавиться от Ганса и одновременно от меня. Артур знал, что я попытаюсь его убить, знал, что мне не дадут это сделать, знал, что я положу на правила и запреты, за что с треском вылечу из темы.

— Поэтому ты и уехал?

— Да.

— Поэтому я чертовски боюсь, что ты станешь для него такой же разменной монетой, Оль.

Она загребла волосы пальцами, замотала головой, не желая в это верить.

— Нет, Гриш.

Все домыслы. Не мог он. Это просто несчастный случай. Артур, конечно, не святой, но и не убийца.

— Мы все убийцы, — очень спокойно проговорил Гриша, припомнив: — Когда-то ты говорила, что тебя это не пугает.

— Меня и не пугает… как видишь.

Она вздернула нос, давая понять, что сказанное не заставит ее переменить отношение к Артуру.

— Просто будь с ним осторожна, — примирительно посоветовал Гриша, привлекая ее к себе, нашептывая успокоительную ложь. — Может, и правда, это была просто авария.

Ганс был пьян, несильно, но выпивший. И Артур, конечно, редкий мудак, но не настолько, чтобы упустить такую красавицу, как ты.

Оля хмыкнула, решив не озвучивать, что Гришка как раз настолько мудак, что упустил ее. Это было и так ясно.

Ведомый старыми рефлексами, Птицын все сильнее и сильнее увлекался утешительными поглаживаниями. Его руки оставили ее волосы, спустились к груди, животу и ниже. Оля начала задыхаться, снова чувствуя возбуждение, которое вряд ли смогла бы пережить.

— Гришка, господи, перестань… — скулила она, — откуда у тебя силы?

— У меня их нет, — выдохнул он, целуя там, где только что были его руки.

— Ох, малыш, я не смогу, — стонала Оля, чувствуя, как его рот двигается все ниже и ниже, догадываясь, куда он держит путь.

— Мы должны проверить. Вдруг сможешь, — настаивал Гриша, мягко укладывая ее на кровать.

— Нет, нет, нет, — корчилась она, но послушно раздвигала ноги, пуская его к цели.

Она металась по подушкам, комкала простыни, кричала и ругалась, пока Гришин язык танцевал на ее влжной плоти.

Он бормотал что-то, явно воодушевленный ее реакцией на ласки. Ольга выгнулась дугой, раздираемая убийственной разрядкой. Но не успела она поймать все ощущения и постараться выжить при этом, как Гриша ворвался внутрь. Он навис сверху, шепча:

— Прости, прости, родная. Я не могу, ты нужна мне. Так хочу тебя… Так прекрасна…

Собирая остатки оргазма, Оля слишком быстро чувствовала приближение нового.