Мой личный ад

Он бы с удовольствием пошел в джинсах и толстовке, но эпический прием в поместье Эрика Савицкого требовал дресс-кода. За ним прислали лимузин, в котором уже ждали Стейна и Тор. Бен уставился в окно, давая понять, что не имеет желания общаться, но всю дорогу чувствовал, как чешется щека от слишком пристального взгляда бывшего куратора.

Огромный дом был освещен и ждал гостей. Лет пять назад Бенедикт бы описался от счастья быть частью элиты, приглашенной на этот прием. Но сейчас у него тревожно сжималось сердце и противно сосало под ложечкой.

Лишь мысль, что он увидит Хелл, немного грела. Но и встреча не стала лекарством.

Хельга была прекрасна в алом платье в пол с глубоким декольте, убранными назад волосами и выразительным макияжем. Но она едва задержала на нем свой взгляд: опустила глаза, словно он был обычным гостем, а не тем, кто сейчас держит за хвост ее судьбу.

Бен держался в стороне от разговоров и выпивки. Его тошнило от расслабленного вида Стейны, деловитого Тора, как всегда развязного, нагловатого Кена.

Он не испытывал пиетета перед Эриком, которого всегда уважал. Да и остальные Старшие не внушали ни капли почтения. И если раньше он ловил себя на мысли, что Хелл тащит его в ад, то сейчас, кажется, она достигла цели.

Его никто не спрашивал об окончательном решении. Видимо, присутствие на приеме говорило само за себя. И когда Эрик объявил начало церемонии, сердце Бена пропустило удар. Он вышел вслед за Кеннетом в центр зала, едва ли слыша речь, которую декламировал Старший торжественным тоном.

— … Единство… доблесть… отвага… честь… вместе непобедимы… Клянетесь?

— Клянемся, — ответили хором Бенедикт и Кеннет.

— Артур Кеннет Савицкий, ты принимаешь командование?

— Принимаю, — громко и четко, раскатывая в рычании сонорную р.

— Григорий Бенедикт Птицын, ты принимаешь командование?

— Принимаю, — едва слышно.

Словно в бреду Бен протянул руку Кену. Они сомкнули ладони в крепком рукопожатии, едва ли не ломая друг другу пальцы. Их взгляды схлестнулись, словно два меча, но тут же разошлись, ведь они теперь были по одну сторону.

Зал взорвался аплодисментами. Их обнимали и поздравляли. Впервые на памяти Бена Питер и Москва были едины в радости. Каждый Старший подошел к Бену выразить почтение и благодарность, пожелать удачи. И от этого становилось еще хуже.

Но больше, чем тонна почтения, Бена тяготило то, что в зале не было Хелл. Она куда-то пропала перед самой церемонией и не появлялась уже достаточно давно. И от этого становилось тревожно на душе.