— Кто ты, и что сделал с Гришей Птицыным, самозванец?
— Я просто хочу быть с тобой, — снова стал серьезным Гриша, — каждый день, каждую свободную минуту. Ты нужна мне, родная.
Оля не сдержала эмоций, кинулась душить его в объятиях, расцеловывая.
— Полагаю, это значит — да? — смеялся Гриша, игриво отворачиваясь от ее губ.
Она отстранилась, закусила губу, снова увиливая от ответа. Ей безумно нравилась его решительность, и предложение было очень заманчивым, но чересчур поспешным.
— Это слишком скоро, Гриш.
Оле казалось, что это хороший вариант. Она не была готова мелькать перед глазами у Гришки каждый божий день, раздражая его мелочами. Птицын улыбнулся в ответ, и ей показалось, что он примет этот компромисс, но услышала лишь мягкое:
— Нет. Не вариант, — и снова он упрямо повторил, — ты переезжаешь ко мне.
— Ну, Гриш… — начала было уговаривать его Оля.
Но Птицын поднял палец вверх, прося тишины и внимания.
— Я, пожалуй, задержусь в Питере на недельку. Ты как раз с работой успеешь все уладить. Вместе вещи соберем. Я пока займусь твоей квартирой. Ее лучше сдавать, мало ли что. Для твоей эмансипированной натуры — это возможность иметь неплохие деньги и запасной аэродром. Хотя, видит бог, отпускать я тебя никуда не собираюсь и достаточно зарабатываю, но тебя это не устроит, разумеется.
— Разумеется, — поддакнула Оля.
Гришка закатил глаза, но продолжил:
— Вдвоем с вещами и улетим самолётом. Так удобнее.
— Тебя Тор отпустит на неделю?
— Куда он денется.
— А если меня с работы не отпустят так скоро? Вроде две недели полагается…
— Ой, разберемся, Ольк.
— И что я буду делать в твоей Москве?
Тут Грише пришлось почесать тыковку, чтобы включилась соображалка. И он почти мгновенно нашел ответ:
— Танцевать. То, что ты делаешь для Стейны, честное слово, уже давно требует хотя бы символического вознаграждения.
— Нет! — отрезала Ольга. — Я же для души. Мне нравится.
— Тем более. Я поговорю с Натальей, думаю, ей самой уже неудобно. А теперь ты станешь нашей, и…
— Нет-нет-нет. Я тебе не стриптизёрша, чтобы за деньги плясать.
Гриша рассмеялся. В этом вопросе он вполне мог быть более гибким.
— Ладно, обсудим еще, — примирительно свернул он тему, — но ты живешь у меня. Это не обсуждается.