Однако сделали – на все сто. Захватили они, значит, ту бензоколонку. Вон там, за входом в цистерну, у будочки один из них прячется, держит что-то, вроде бы зажигалку и факел какой-то. Понятно, что стрелять в него никто не будет (промахнешься, взлетит все к чертовой матери!), но он на всякий случай бережется. Остальные двое – внутри, караулят заложников. Заложников – одиннадцать человек, из них мужчин всего трое, остальные – женщины и дети. Детей четверо – двое мальчишек-подростков, которые при бензоколонке крутятся, подрабатывают, еще одна – совсем кроха, дочка кассирши.
И еще девочка десяти лет с матерью в машине была, которая как раз на заправку подъехала. Четверо женщин – кассирша, продавщица из магазина, еще двое – из машин, одна пожилая совсем – мужик в «москвиче» мать на дачу вез. Этот мужик и его мать, как я понял, одни и остались вменяемые – разговаривают с этими ребятами, убеждают их в чем-то. Остальные – в полном ауте. Женщины за дочек боятся, парни с бензоколонки – сами за себя.
Пацаны телевизора насмотрелись, тоже трясутся. Впрочем, есть от чего. Если он хоть папиросу горящую в цистерну кинет, рванет так, что никого в живых не останется. Мы уж узнавали, недавно бензовоз приезжал, стало быть, бензину там больше половины будет. Всем достанет.
– Чего они хотят? – сосредоточенно спросил Кай. Глаза у него стали узкими, и какими-то странными скользящими движениями он разминал кисти и запястья рук."
"– Понимаешь, Кай, они, конечно, хотят миллион долларов и вертолет, чтобы вместе с заложниками лететь в Грузию.
Ты только меня не спрашивай, почему туда – я не знаю. Может быть, как раз потому, что один из них по национальности грузин. Там, говорят, заложников отпустят. Насчет миллиона долларов я тебе ничего не скажу, а вот такого вертолета, чтобы отсюда до Грузии без посадки долететь, у нас в ближайших краях точно нету. Уже предлагали им автобус, чтобы, мол, до аэродрома доехать и там на самолет сесть. Но они, как ты понимаешь, слушать про это не хотят, потому что не окончательно же дураки и знают: ни до какого аэродрома они живыми не доедут.
– Миша сказал: они знают про меня. Что?
– Они отрубили телефон, который на колонке был, отобрали у всех заложников мобильники и говорят по ним. Включают по мере надобности. У нас в МЧС психолог есть, он с ними больше всех и базарил.
– Откуда же они номер узнали?
– Да он им свой и прочие номера на плакате написал, вон, видишь, там транспарант из фанеры.
