Дает мне воду, и я тут же осушаю бутылку до дна. Внутри все жжет, тут красного перца больше, чем риса. Господи, это огненно, как он это ест?!
Вытираю слезы и вздрагиваю, когда Шрам гладит меня по голове. Ласково, настолько нежно, что я начинаю дрожать от этих контрастов в нем.
— Не спеши. Ешь медленно. Привыкай к острой пище. Это ощущения. Вот так. Умница.
Монстр меня кормит. Я съедаю почти все с его руки. Как собачка, как ручной щенок, а после я замечаю, как манжет его плотно застегнутой рубашки натянулся. Я вижу его широкое запястье, на котором несколько грубых полос.
Это же определенно так больно! Как он меня ни лупил тем кнутом, никаких шрамов у меня не осталось.
Я не знаю, как так выходит, но я касаюсь его запястья пальцами.
— О боже… вам больно?
Поднос летит на пол, Монстр вскакивает, точно я его ударила. В его черных глазах какой-то ад, и он словно теряет этот контроль бесчувственного робота. Всего на секунду. Впервые.
— Не трогай! НИКОГДА меня первая не трогай!
— Зачем вы делаете со мной это, зачем весь этот ад?
— Ты не знаешь, что такое ад.
— А вы знаете?
— Знаю. Ты бы там и дня не вынесла, — Басит, и я вижу, как Шрам быстро одергивает рубашку и касается ладонями запястий по очереди. А после и шеи.
— Что с вами?
— Ничего.
Глава 10
Мы были похожи на птенцов, которых выращивали на убой. Такие себе бройлеры, которых надо было немного откормить, чтобы потом выгодно продать. Потому какая-то еда, одежда и место для сна у меня всегда были.
Довольно скоро я понял, зачем они все это делают. Это был просто бизнес. Нас начали продавать, а точнее, сдавать в аренду на ночь. Как игрушек.
В доме с нами жили несколько женщин и охранников, а еще приходили так называемые «гости», которые выбирали одного из нас и возвращали утром.
Чаще всего выбирали девочек, но иногда были и мальчики, и я наивно думал, что до меня очередь никогда не дойдет.
Я не знаю, почему мне так везло, но уже позже пойму, что меня берегли и специально никогда не показывали гостям, веля скрыться в комнате.
Я был ребенком, да, чуть выше остальных, физически сильнее, но все же я был не сформирован как мужчина. Они хотели выжать из меня по максимуму, потому ждали, пока я подрасту.
Рядом с моей была лежанка Пьера. Он был из какой-то далекой страны, и мы общались с ним преимущественно жестами, иногда делились едой.