Пожалуй, это единственная тема, на которую Монстр хоть как-то идет на диалог. Притом без кнута, что меня очень даже радует.
— Там ничего не растет, там вода дороже золота, а если ходить без обуви, можно остаться без ног.
Это не прозвучало пафосно или как-то зловеще, чтобы меня напугать. Монстр при этом смотрел в одну точку, не отводя взгляда, и клянусь, я поняла, что он в этот момент вспоминал что-то. Он не выдумывал, а описывал конкретное место.
Замолкаю. Ничего, кроме арабской пустыни, мне на ум не приходит.
Как он попал сюда, неужели я не первая его рабыня? Сколько жертв у него было до меня, сколько душ он уже загубил?
— У вас акцент. Из какой вы страны? Откуда вы родом?
— Я не знаю.
— Все знают.
— А я нет.
— Кто ваши родители? Где они, вы это знаете?
Давлю на жалость, ну свою семью он хотя бы должен любить, так почему…
— Заткнись!
— У вас есть братья, сестры? Ну хоть кто-то, кого вы любите!
— Закрой на хрен рот!
И что-то едкое добавил на арабском, чего я не поняла.
Снова стена, закрылся мгновенно, а я бешусь. Я так его в жизни не раскачаю на разговор, он просто непробиваемый.
— Похоже, вы и правда родом из ада. И в том аду вы потеряли свою душу, а сердце превратили в камень! — выпаливаю и тут же жалею, потому что Он берется за хлыст, а я отползаю назад, забиваюсь в угол помещения.
— Простите, я не хотела! Простите, пожалуйста, не надо!
Закрываю лицо руками.
"— Посмотри на меня, рабыня. Глаза. На. Меня! — повторяет жестко, и думаю, это последняя моя поблажка на сегодня. Медленно опускаю руки и встречаюсь с ним взглядом. Этот черноглазый персидский варвар мог бы показаться мне самым красивым мужчиной на свете, если бы я до чертиков его не боялась.
В этот момент я понимаю, что должна поступить как рабыня, не то мне просто конец.
Молча беру его руку и прикладываю к губам. Целую, едва хватая воздух. Монстр усмехается, его лицо озаряет белоснежная улыбка.
— Лиса. Ты маленькая хитрая лисичка. Так у вас говорят?
— Прошу, не делайте мне больно!
— Почему ты так боишься боли?
— Все боятся.
На это Монстр качает головой и снова делает это! Мимолетно, едва уловимо, но он опять касается запястий руками, словно зачем-то проверяет их.