Арман обхватывает меня сильнее и прижимает к себе. Все, что могу, — подчиниться, затрепетать, потеряться, впервые чувствуя его тело так близко к своему, его сильные большие руки, запах ментола. Еще я ощущаю животом его твердую как камень эрекцию, от которой мое тело становится каким-то чужим, словно сделанным из ваты. По правде, мне страшно смотреть вниз. Это меня пугает.
Мои познания в сексе — это какие-то сцены из фильмов, и, собственно, все. Я этим не особо интересовалась, а попытки добыть заветный оргазм всегда заканчивались слезами.
Монстр меня целует, а я словно умираю и оживаю одновременно. Он боль, он власть, он мой хозяин, и я ничего не могу с этим сделать. У меня даже мысли не возникает хотя бы попытаться его оттолкнуть, чтобы это прекратилось, нет.
Напротив, у меня от этого поцелуя подгибаются ноги, начинает кружиться голова и сильно-сильно тянет между ног.
Арман. Как бы я хотела назвать его по имени, но мне нельзя. Рабыня не может.
Чувствую, как Монстр касается крупными руками моих голых грудей, сжимает их, задевает пальцами соски, цепляет их, но мне не больно, а так приятно, как еще никогда в жизни не было.
Внизу живота от этого что-то приятно обволакивается, мне резко становится жарко, кажется, мои щеки покраснели, я это чувствую. В груди бешено колотится сердце, и очень хочется, чтобы Монстр и дальше касался меня.
Эффект от его прикосновений сродни тяжелому наркотику. Он бьет в самое сердце, лишает воли, оставляя только бессловесное подчинение. Хозяину.
— Вот так, малышка. Ты идеальна.
Монстр покусывает мои губы своими белыми зубами, а я молчу. Ошарашенная, не знающая, как реагировать. Разве рабынь целуют? Я думала, что нет.
Когда Шрам отстраняется, я стою и даже не двигаюсь. Молча хлопаю ресницами и после прихожу в шок, когда этот дьявол просовывает крупную ладонь мне между ног и проводит ею по моим складочкам, трогает там, а после довольно кивает.
С ужасом понимаю, что я там мокрая стала. От того этого поцелуя, от Хозяина, и это, пожалуй, самый ужасный момент за все это время. Это миг моего падения, и клянусь, мне хочется провалиться куда-то поглубже от стыда.
— Так-то лучше, девочка.
— Извините, я…
— Ты хочешь меня. Рабыня и должна хотеть своего хозяина. Всегда. Все нормально, зайчонок.