Мой неласковый Монстр

Точно племенной бык, которого перед забоем надо сначала вырастить.

В этом доме помимо языка нас учили ухаживать за собой, давали какие-то масла, парфюмы и иногда домашние сладости. Это не было поощрением в классическом варианте, нас просто готовили к тому, чтобы быть привлекательными, учили получать и дарить удовольствие, быть услужливыми рабами.

Я помню, как меня стригли первый раз. Меня держали трое взрослых мужиков, пока я рычал и брыкался, а мои черные густые волосы лохмотьями падали с головы.

Потом меня искупали в пенной воде и натерли каким-то пахучим маслом.

Мне не нравилось это. Ни эти запахи, ни сладости, которые они мне пихали в рот, ни сам процесс того, что тебя наряжают, как куклу. Я бы и дальше предпочел быть грязным, оборванным и вонючим, лишь бы меня никто не трогал.

Это был мой первый прием, мой дебют, если так можно выразиться, хотя тогда я этого не знал. Мне было почти пятнадцать, и я уверенно превращался из мальчика в кандалах в мужчину.

Я не знал, что происходит, Хамит был почему-то взволнован и неприлично добр ко мне.

Уже позже я пойму, что он должен меня презентовать. Буквально, показать, что вырастил, и если моему Господину результат не понравится, то Хамит лишится головы.

Мне дали новую одежду, обувь и намазали волосы каким-то маслом, отчего они стали шелковистыми и хорошо укладывались назад. Я даже не знал, что так можно. Обычно мои черные патлы лезли мне в глаза, и я был похож скорее на чертенка, чем на мальчика.

Я не понимал тогда, что со мной будет, никто мне ничего толком не объяснял, но я знал, что случится нечто важное.

Со мной была еще пара девочек. Также изысканно одетых и украшенных, как кукол. К тому моменту мы все уже здорово подросли.

Тогда впервые нас отвезли в дом Шакира Аль-Фариха, хотя домом это назвать сложно. Это был огромный, длиннющий трехэтажный палац с кучей комнат, украшенный золотом и настолько белоснежный, что слепило глаза.

У меня под ногами сверкал начищенный до блеска мрамор, и я осторожно ступал по этому великолепию, чувствуя себя самым грязным волчонком на планете.

Я искренне боялся испачкать этот мрамор собой, как ту скорлупу, в которой обычно меня наказывали.

У Шакир Аль-Фариха было несколько жен-арабок, но я прекрасно знал, что он любит славянских девочек, которых к нему регулярно привозили."

"Он лично меня приветствовал и был доволен моим воспитанием, даже погладил меня по голове. Как щенка, как собачонку, но ему не понравился мой шрам.