Ролан должен был стрелять в людей Волока, но он предоставил их Лиману. У него тоже автомат. И он отличный стрелок... Сам он навел ствол на Волока. Он не должен был упустить невероятный шанс расправиться со своим врагом.
Волок остолбенел, глядя на него. Глаза расширяются от страха, нижняя челюсть падает на грудь. Он понимает, что сейчас произойдет. Как понимает, что пощады ему не будет.
Сейчас он мог надеяться только на то, что Ролан промахнется. Но эта надежда, должно быть, хрупкая. Ведь он знал, что Ролан служил в десантуре, знал, что стрелять он умеет.
И Ролан не промахнулся. Короткой кучной очередью воткнул в незащищенную грудь Волоку несколько пуль.
Лиман же почему-то не стрелял. Замешкался. Зато бойцы Волока уже оправились от неожиданности. Действуют автоматически. Все уже при стволах. Ролан успел срезать одного, но точный выстрел из пистолета остановил его. Пуля ударила его в грудь и сбила с ног. Он упал, но сознания не потерял. И даже мог видеть, что происходит вокруг него и над ним.
Лиман наконец-то пустил в ход свой автомат. К нему присоединился и Петруха. Ролан не видел, смогли ли они кого-то завалить. Скорее всего, да. Но видел, что Лиман упал, схватившись за голову. Где-то рядом вскрикнул и Петруха... Сами во всем виноваты. Не устроили бы смуту – сейчас бы стреляли из укрытия. Всех бы завалили – и Волока, и его охрану. И ушли бы спокойно в свою глушь... А теперь им всем одна дорога – на тот свет. Ролан чувствовал, как леденеют онемевшие конечности, как меркнет сознание.
"Глаза закрылись сами по себе. Но сознание погасло не совсем. Он слышал, как мимо него в дом прошмыгнул человек. Далекий-далекий мужской голос:
– Кто еще в доме?
– Никого, – ответила Настя.
Она жива. И то хорошо...
– Аврора Ивановна, ну куда же вы? Опасно здесь...
Аврора?! Она-то здесь откуда?.. Охранник не хотел подвергать ее опасности.
Перед глазами все плыло, но все же он видел ее. Взгляд жесткий, безжалостный, губы собраны в злую нитку.
– Зачем ты это сделал?
Да, он сделал. Ее изнасиловал. Мужа убил. Детей оставил сиротами... И за это она могла с него спросить. Прямо сейчас.
– Кончать его надо, – сказал все тот же мужской голос.
Только сейчас Ролан увидел его обладателя. Парень лет двадцати пяти.