Маляву нужно прогнать...
Смотрящий зашторился. А Немец повел Ролана к свободной шконке.
– На пальме зависать будешь. Верхотура, зато сам по себе... Давай бросай скатку, располагайся. Короче, чувствуй себя как дома...
Ролан бросил на указанную койку свои вещи. Но забраться туда вслед за ними не смог. Немец дернул за руку.
– Это, вот твое место в «телевизоре», – показал он на прибитый к стене шкафчик со шторками. – И в морозилке надо бы тебе место определить. Есть что туда класть?..
– Нет. Весь харч протух.
– А что, дачку не забросили?
– Не знаю.
Родители могли отправить ему передачу, сестра могла о том же позаботиться. Аврора, если не уехала... Плохо, если не уехала.
– Но есть кому греть?
– Да, конечно.
– Это хорошо. Без грева здесь хреново...
Немец показал ему свободное место в настенном шкафчике.
– Шлемку сюда бросишь, тромбон, весло...
Шлемка – тарелка, потому что чем-то на шлем похожа. Тромбон – кружка, потому что с ее помощью можно переговариваться через стены.
Ролан уже собирался залезть на шконку, когда к нему снова подрулил Немец.
– На, братишка, подкрепись! – С улыбкой во весь рот подал ему кусок настоящей краковской колбасы.
Ролан чуть слюной не захлебнулся.
– Да ладно, обойдусь, – покачал он головой.
Дают – бери, но сначала хорошо подумай. Взять колбасу у того же Немца значило попасть от него в определенную зависимость.
– Чего так? – усмехнулся Немец.
– Ножа нет. Колбасу на кружочки порезать нужно.
– Шаришь, пацан... Будет тебе инструмент. А то в рот ненароком возьмешь...
– Не возьму, – покачал головой Ролан. – Никогда не пробовал. И тебе не советую...
Немец исчез вместе со своей колбасой. Но обратно не вернулся. Может, обиделся, что Ролан дельный совет ему дал...
Ролан застелил постель. В костюме забрался под одеяло. Разделся догола, из вещмешка вытащил пару белья, надел его на себя. Повесил костюм сушиться. И залег под одеяло в ожидании ужина...