Лера целует меня в шею, и из моего горла вырывается низкий гортанный стон: во мне бушует острая потребность.
— Не дразни меня, детка. Иначе из кровати мы с тобой не выберемся еще очень и очень долго.
Лера хихикает, и этот звук просто выводит меня из себя. Я никогда не любил ни одну девушку так, как люблю ее. Черт. Я всегда думал, что люди преувеличивают, когда говорят о своей второй половинке, но сказать про Леру как-то по-другому будет абсолютным кощунством. Лера дополняет меня идеально, она — моя недостающая часть.
— Мне пора на работу, — шумно выдыхаю я, желая провести с ней в постели весь день. — Нам нужно поскорее рассказать детям, Лера. Я больше не могу так поступать ни с ними, ни с тобой.
Она кивает, но я чувствую, как напрягается ее тело.
— Нам нужно подождать несколько недель, — говорит она. — Посмотрим, как они будут себя чувствовать, когда Эмили уедет.
Я киваю, и мое сердце снова переполняет чистая любовь. То, как Лера ставит чувства и потребности моих детей выше своих, выше наших отношений…
— Я люблю тебя, — говорю я Лере, желая, чтобы эти слова навсегда остались в ее памяти.
— А я сильнее, — говорит она, поднимаясь с кровати. — Я лучше пойду. Когда проснутся дети, мне бы хорошо быть в гостевой комнате.
Я сажусь в кровати и смотрю, как она надевает пижаму, которую так и не достала прошлой ночью.
Я рассеянно готовлюсь к сложному дню, думая о том, как рассказать детям о нас с Лерой. С Колей проблем быть не должно, а вот Лена может отреагировать остро. Слишком погруженный в свои мысли, я замечаю Эмили, сидящую за столом на кухне, только когда она подает голос.
— Вы все-таки спите. И что это такое, Сергей? Пытаешься выкинуть меня из головы?
Я, мягко говоря, изумлен.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, сверяясь с часами. — Сейчас пять утра.
Эмили выглядит обиженной, и мне становится стыдно — что бы между нами ни творилось, я не хочу причинять ей боль. Я не хочу, чтобы наши с ней отношения испортились. Детям меньше всего нужно, чтобы мы рассорились еще сильнее.