Он нависает сверху, его дыхание опаляет щеку. Рука сдавливает подбородок, голос звучит глухо, как из-под воды.
– Давай поиграем.
Разлепляю ресницы, встречаю его взгляд, потемневший, он затоплен желанием, заражает меня, с трудом сглатываю.
– Мы не играть пришли, – шепотом отвечаю.
– Играть, – он тоже шепчет. Что-то наматывает на кулак. Смутно знакомое, бледно-желтое, с терпким ароматом парфюма.
Это галстук Ярослава.
Точно.
Сергей расправляет узкую ткань. И прикладывает к моим глазам.
Вздрагиваю.
Нет света. Свечей, длинных теней по стенам, его взгляда, лица в полумраке.
– Не бойся, – он приподнимает меня, на моем затылке завязывает галстук.
Я вся трясусь.
Как не бояться.
Это первый раз, ещё и с галстуком на глазах.
– Так и не скажешь? – он осторожно, словно я стеклянная, опускает меня обратно в подушки. Его дыхание на шее, на груди, он дует на затвердевший сосок, касается его языком. – Как тебя зовут?
Без понятия.
Есть кровать, скользкий шелк простыней, тяжесть мужского тела на мне, треск свечей.
"Снова вздрагиваю, почувствовав его губы внизу живота, он кратко целует, неторопливо раздвигает мои ноги. Языком ведёт по бедру с внутренней стороны, дыханием опаляет промежность.
И накрывает ртом складки.
Выгибаюсь струной от сдерживаемого стона, пальцами цепляюсь в его волосы, судорожно сгребаю, тяну.
Проваливаюсь в забытье куда-то, эта повязка на глазах от стыда спасает, мне страшно, приятно, невозможно, тягуче хорошо.
Кровать чуть поскрипывает. Он что-то делает, шелестит, одной рукой держит мои бедра, отрывается от меня.
– Сейчас продолжим, – говорит хрипло.
Сознание путается. Хочется еще, чтобы он целовал, и сказать надо, наверное, что у меня пока…
В промежность тычется твердая плоть.
По смазке плавно скользит, слегка погружается в меня.
Кусаю губы. Знаю, что больно должно быть, но останавливать его не хочу, не могу.
– Хочешь меня? – он медлит, словно дразнит, чего-то ждёт.
В темноте вспыхивает картинка, как он сдергивал брюки, представляю в себе его член и шепотом соглашаюсь:
– Да-да.
– А погромче, – он раскрывает меня, по чуть-чуть совсем, невыносимо готовиться, бояться рывка, он мучение тянет, я выкрикиваю:
– Да хочу!
И в одну секунду захлёбываюсь воздухом, словно из самолёта без парашюта выпала, в меня на огромной скорости что-то врезалось, и внутри застряло.
– Бл*ть, – голос Сергея полон испуга. – Черт.