Мне с Катей всегда было интересно, я ее очень любил. Когда тот конкурс вспоминаю, думаю – как мало я с ней общался, следовало гораздо больше с ней времени проводить. Представить, что Кати скоро не станет, было невозможно.
«Щелкунчик» на II туре Овчаренко станцевал очень хорошо. Закончив вариацию, Артем поклонился мне, сидевшему в ложе. За кулисами к нему стали подходить разные люди с предложениями то тут станцевать, то там поучаствовать. Вечером Максимова меня очень хвалила за Овчаренко.
После III тура все ждали объявления результатов.
От такой наглости я дара речи лишился. Это при том, что, когда конкурс начался, Артем звонил: «Николай Максимович, можно зайти?» Приносит какой-то сок. «Тём, зачем?» – «Ой, я шел, подумал, вы наверняка захотите пить.
Оказавшись tête-à-tête, я объяснился с Артемом, мало ему не показалось. Мне бы в голову не пришло так себя по отношению к своему педагогу вести.
…Однажды я сидел в канцелярии, когда там появилась Семёнова. Она вышла, потом опять зашла, я не встал, не заметил, что Марина вернулась.
"В Перми Овчаренко получил сразу три премии. Кроме главной как исполнитель, еще «Премию прессы» и премию «За сохранение мужского классического танца».
На тот конкурс премьер ГАБТа Костя Иванов, ставший художественным руководителем театра в Йошкар-Оле, привез шестерых ребят.
В тот день я впервые поговорил с Воронцовой.