Пока я лежал во французской клинике, в труппу приняли Пашу Дмитриченко. Его так «хорошо» учили в Московской академии хореографии, что он тут же порвал ахилл. Вернувшись в театр после операции, Паша женился на артистке Оле Клыпиной, которая его ко мне и привела: «Ты, Коля, восстанавливаешься, и Паша восстанавливается». – «Ну, приходите ко мне». Они тоже стали ко мне на класс ходить, потихоньку набралось много народу.
Меня не было в театре с ноября по март. В мае кое-кто из старшего поколения педагогов ГАБТа вдруг очнулся и пошел к руководству на меня жаловаться, человеку вдруг резко понадобился именно наш зал, маленький, неудобный, и именно в 11:00…
Пришлось, как и прежде, идти к директору театра Иксанову: «Анатолий Геннадьевич, я отсутствовал полгода.
Тут будет реклама 1
Полгода пустовал зал. За полгода педагог не сообразила, что ей хочется заниматься в 11:00. Вам не кажется это странным?» Зал остался за мной, но по театру пошли слухи, что Цискаридзе не успел вернуться, как начал скандалить.
Но меня эти дрязги не волновали.
Тут будет реклама 2
Я думал, как привести в порядок ногу. В Большом театре была целая система лестниц: от первого этажа до крыши (путь длиною в пять ярусов). Каждый день, шагая через две ступеньки, я поднимался на самый верх, потом спускался, опять поднимался, наступая всегда с левой ноги, чтобы ее, прооперированную и слабую, закачать.
Наверное, к этим тренировкам меня подтолкнула история, как-то на досуге рассказанная Семёновой. Она всю жизнь ходила на каблуках. Никаких тапочек или туфель на плоской подошве.
Тут будет реклама 3
Себе не разрешала и своим ученицам тоже. Но однажды, Марине тогда 70 лет было, она где-то очень сильно подвернула ногу, повредив голеностоп. Врачи объявили, что теперь до конца своих дней Марина Тимофеевна будет не то что в обуви без каблука, с палочкой ходить! Они не знали характера этой женщины. Семёнова придумала себе «тренажер»: из тонкой веревки соорудила что-то типа петли с «хвостом», которую надевала на стопу, а длинный ее конец брала в руку. Наступая на травмированную ногу, она тянула веревку на себя, и стопа делала шаг.
Тут будет реклама 4
По прошествии какого-то времени Марина появилась в театре, как и прежде, в туфлях на каблуках. Ни о какой палке и речи быть не могло.
28 апреля мы с Платель вышли на сцену ГАБТа в «Раймонде». Стоя за кулисами, шутили, что, объявляя нас, надо бы сказать: «Спонсор показа – sécurité social». То есть французская социальная страховка, благодаря которой были оплачены наши с Лизой операции.
