А Иосиф Давыдович очень любил Марину Тимофеевну, они дружили. На следующий день сижу с Аликом в коридоре гостиницы «Пекин», где у Иосифа Давыдовича как у депутата приемная находилась. А в коридоре очередь… дня на три, мне аж дурно. Теряю последнюю надежду: «Алик…» «Да успокойся ты!» – слышу в ответ.
Прямо с самолета в «Пекин» приезжает Кобзон, заводит меня к себе в кабинет, набирает прямой телефон мэра Москвы Ю. М. Лужкова. Его ответ меня окончательно пригвоздил. Оказалось, что недавно стали действовать новые правила: чтобы захоронить кого-то на Новодевичьем федеральном кладбище, на правительственном уровне должно быть принято соответствующее распоряжение.
8
Правительственный уровень… Я много лет дружу с И. И. Шуваловым и его семьей. Мы познакомились, когда Игорь Иванович еще никакой должности в правительстве не занимал. Выйдя от Кобзона, я Шувалову и позвонил.
В театре, когда меня со всех сторон спрашивали, что с похоронами Семёновой, сдерживаясь из последних сил, я рявкал: «Не разрешаю ее хоронить, и всё!!!» Хотя на самом деле я не имел никакого права «не разрешать» или «разрешать».
15 июня. Семёнова по-прежнему в морге. У меня вечером «Спящая красавица» в Кремлевском дворце. Мобильный телефон там ловил, только если ты выходишь на сцену, чуть ли не на рампу. Оттуда я и звонил Шувалову до спектакля и между актами.
Выяснилось, что на этих бумагах требовалась резолюция В. В. Путина, тогда находившегося в ранге премьер-министра РФ. Он был в какой-то поездке, чуть ли не на Дальнем Востоке."
"В Большом театре вывесили объявление, что 17 июня состоится прощание с Семёновой и ее похороны на Троекуровском кладбище.
И вырывают могилу для Марины Тимофеевны на Троекуровском кладбище. По просьбе семьи я должен был стать распорядителем на ее похоронах. Поздно вечером 16 июня раздался звонок, Шувалов: «Коля, пока тишина, но мы еще бьемся».