Никогда я не видела Рому таким… таким бешеным зверем и омерзительным монстром.
Не он! Не он, не он, не он! Не Рома! Не мой любимый и ласковый Ромочка!
А какой-то нажравшийся озлобленный на весь мир ублюдок.
Он тупо вжал меня лопатками в стену, навалился всем весом, зажав в углу, и, подобно выстрелам пуль из автомата, обрушился на мою шею бешеными поцелуями, продолжая вдавливать в опору, крепко сжимая мои зудящие от сильной хватки запястья.
– Ты пьян! Рома! Рома-а-а-! – охваченная шоком и ужасом, я громко закричала ему на ухо.
Как вдруг внизу живота почувствовала аномально сильный толчок. Такой, что в глазах вспыхнула кромешная темень, кожу вывернуло наизнанку, а по ногам хлынула вода. Что? Вода? Откуда?
Царёв бросался на меня как одержимый зверь, что драл свою добычу в углу, каждый раз атакуя жёсткими, принудительными поцелуями то мою шею, то мои губы и щёки, раздирая нежную плоть до ран, пока меня рефлекторно не подбросило в пространстве и не скрутило пополам.
– Живот! Мой живот! Очень сильно режет и жжёт! Мама-а-а-а! Не-е-е-т!
Бросив взгляд на пол и на мой мокрый от отошедших вод халат, Царёв отрезвел за секунду. Непослушное тело безвольным грузом заскользило вниз по стене, пока Рома не подхватил меня на руки, пробубнив взволнованным тоном:
– Диана, малыш, что с тобой?
– Рома, Ром-а-а-а, – хрипела я, задыхаясь, обнимая живот обеими руками, чувствуя, как он весь напрягается и твердеет, как камень.
– Проклятье! – в его глазах сгустился страх. Подхватив меня подмышки, он посадил меня на стул, а сам схватил телефон со стола и трясущимися пальцами вбил на экране чей-то номер. – Ты только дыши, дыши, девочка. И прости меня, старика психованного, сейчас я вызову скорую – и мы вместе поедем в больницу.
Я слушала его через слово. Поглаживая живот, хватая ртом воздух, старалась дышать так, как меня научили на курсах.
В больницу меня доставили быстро, действовали слаженно и организованно в случае чрезвычайной ситуации. Буквально через двадцать минут после начала схваток я уже укладывалась на кушетку в родильном зале. Боль была невыносимой и изматывающей. Спустя два часа адских мучений мои пытки прекратились.