Мы одновременно вздрогнули, когда в палату вошёл следователь.
* * *Руслан оставил нас наедине. Дрожащим голосом, вложив все свои чувства, эмоции, боль, я пересказала представителю правопорядка свою историю еще раз. В мельчайших подробностях. Господин Обухов то и делал, что морщился, еще и ногой от скуки качал, обхватив себя руками. Даже зевнул несколько раз, тем самым вызвав у меня полное неуважение к его персоне. Тогда я и поняла, что дело тёмное. Что со мной никто не будет возиться. Этому имеется весьма важная причина, которую никто оглашать не будет.
– Мы провели необходимые тесты… никаких признаков изнасилования. Какие у вас есть доказательства, чтобы обвинять Романа Царёва в том, что он сделал? Мы уже связались с его адвокатами, они подтвердили, что ваши обвинения – полный абсурд. Минувшей ночью он находился дома, жена может это подтвердить. Более того, он знать вас не знает.
Что? Что сказал этот хрен в погонах?
Я так и осела мёртвым бревном на стуле, не в силах поверить в то, что только что услышала. Но потом, вспомнив самые последние слова Романа, поверила.
– Но я же сказала вам адрес роддома! Я была там! Поищите в архиве! Давайте вместе туда поедем, обслуживающий персонал это подтвердит!
Демон в погонах качнул головой:
– Зачем вы лжёте? Гинекологи подтвердили, что вы вообще не рожали, как и не лежали в том роддоме.
К горлу подкатил ком горечи. Больше я не смогла произнести ни звука. Виной тому очередной шок от угроз.
Вот так. Меня только послали нахрен. И плевать, что меня избивали, издевались надо мной, держали против воли два месяца под замком.
* * *Я молча переоделась в ту самую одежду, что купил мне Руслан. Сложила свои грязные вещи в мусорный пакет, оглянувшись по сторонам, вышла в холл. Руслан сидел в коридоре возле ресепшена, опустив голову вниз. Такой крепкий, большой, притягивающий к себе внимание."
"Он очень сильно изменился со времен школьных лет.