Смрад гниющей плоти вызвал слезы, металлический привкус крови наполнил рот, и желчь подступила к горлу. А посиневшие губы, что недавно казались мне такими сладкими, прошептали:
— Это все твоя вина, Терлак, — Амалия приподнялась, вдыхая ледяной воздух вместе с последним поцелуем. — Из-за тебя я мертва.
И ее пальцы сомкнулись на моей шее.
[1] В первой половине 18 века, периоде, известном в Англии как «Джиновое безумие», новый напиток, джин, завоевал сердца островитян. Власти полагали повальное увлечение крепким алкоголем настоящей бедой: в трущобах, где джин лился реками из-за его невероятно низкой стоимости даже по сравнению с элем, повысился уровень преступности, а рождаемость упала.
Глава 52
Терлак МакГиннес
— Терлак.
Я задыхался и цеплялся за пальцы, что сдавливали горло. Чужая Амалия, мертвая и жестокая, будто желала выдавить из меня жизнь по капле. Она все крепче стискивала шею и истошно кричала:
— Ты! Это все твоя вина!
Сил оттолкнуть от себя образ Мали не хватало, я просто цеплялся за тонкие запястья, пытался воззвать к той, кто даже не существовал в реальности.
Уничтожали морально.
Убивали физически.
— МакГиннес, очнись!
И практически полностью контролировали меня.
— Терлак!
Резкий, свистящий звук ворвался во мрак, ловко разгоняя тот своей мощью. Какофония из криков, ударов и чьих-то ругательств обрушилась на меня так внезапно, что я не сразу сообразил в чем дело.
Драка! Весь паб буквально погряз в мордобое!
— МакГиннес! — вновь заорал мне Грант и мимо просвистела еще одна ветрянная волна.
Двух мужчин отбросило к стойке, послышался звон бутылок. Надо отдать должное лепрекону: он даже бровью не повел. Просто продолжил вытирать целые стаканы и кружки, изредка отбиваясь от особо ретивых клиентов.
— А-а-а! — завопила ведьма.
— Какого дрыгла? — выдохнул я, сообразив, что причиной моего спасения стало чье-то вмешательство.
Это была невероятная, почти фантастическая удача. Вырваться из магического кокона жрицы вуду практически невозможно. Мне вот повезло: кто-то умудрился воздействовать на ведьму извне и развеять чары. Сейчас она корчилась от боли, царапала ногтями кожу, оставляя глубокие, бордовые борозды.