— А бежать?
— Куда? — сухо бросил Терлак, и его брат поежился от колючего взгляда. — Если кого-то из нас поймают, то простым штрафом не отделаться. Велик риск самому попасть в тюрьму. И даже в случае удачи мальчику придется бежать с континента. За океан. Долго ли ребенок протянет на чужой земле в одиночку?
Ответ один — умрет или сразу, или на виселице через несколько лет. Потому что для выживания Акселю придется вернуться к грабежам и обманам. Учитывая особенности преступного мира, даже я, не будучи знакома с ним, понимала: вряд ли там станут трепетнее относиться к мальчику чисто в силу возраста.
Сложно смириться с таким жестоким приговором. Для меня дикость то, как эти люди решали судьбу человека, основываясь лишь на сухой букве закона. Разве можно наказывать кого-то за попытку выжить в безжалостной темноте трущоб? В месте, где грязь, воровство и болезни шли рука об руку с жителями.
— Напишем королю! — вдруг осенило меня.
Представляю, какое ужасное зрелище, но внутри кипел настоящий вулкан. Горячая масса из эмоции бурлила и выплескивалась наружу в дерганых движениях. Мечась из стороны в сторону, сделала несколько кругов и обернулась, посмотрев прямо в грозовые облака, что темнели в глазах МакГиннеса.
— Сама туда пойду, — сказала коротко и попыталась обойти Терлака, но в последний момент мужские пальцы крепко сжали руку чуть выше локтя.
— Амалия, — процедил МакГиннес таким тоном, что по-хорошему бы отступить и помалкивать. — Тебя даже не подпустят к дому судьи."
"Куда там, бушующий шторм внутри набирал обороты и разрастался. В ушах зазвенело, а голоса остальных зазвучали обыкновенным шумом. Лишней информацией, о которой не было толка. Дункан предлагал всем успокоиться, Даниэль убеждал не разбрасываться попусту словами, а спокойно обдумать возникшую ситуацию.
Мрачными.
Многообещающими.
Слишком воинственными для тех, кто еще несколько часов назад обсуждал совместное будущее.
— Я дочь графа Сент-Клера, — вздернула я подбородок, игнорируя обжигающие слезы, что заструились по лицу. — Вряд ли у судьи найдется повод отказать мне во встрече.
— Ты — женщина, — жестко произнес Терлак, и я вздрогнула.