— После скандального выступления в Совете, когда выступил в поддержку нелюдей, у брата кончилось терпение и он вышвырнул меня. Тогда я подался в сопротивление. Романтика и их ценности манили меня. Прости, дорогуша, — обратился лэрд уже ко мне.
— На тот момент Данмар оставался врагом Шангрии. Захватчиком. И мы мечтали о независимости для нашего народа.
Я кивнула, обдумывая услышанное, и тихо вздохнула. Вспомнила себя три года назад, как пренебрежительно отзывалась о людях и нелюдях с Зеленых островов. Мне понадобилось бок о бок простоять с такими же живыми существами, которые погибали, любили и умирали за свободу.
Наверное, Николя Бонри тоже думал, что действовал во благо других.
— Я успел отсидеть в тюрьме, поучаствовать в парочке битв, увидеть смерть товарищей.
Мне показалось, что камень вновь бросили в мой огород. Однако перебивать или возмущаться я не стала. В конце концов, Аркант и правда не подходил для светской жизни типичной девушки из высшего общества.
"— После заключения мира многие аристократы женились на данмарках, — продолжил Гилберт. — Ничего удивительного, что Руперт поехал в Ландор прямо в разгар брачного сезона. Там он и встретил Розалинду. На очередном балу, среди тысяч таких же дебютанток, дочь обедневшего барона показалась брату самым прекрасным созданием на земле. Так Гилберт описывал мне свою невесту. Роза была слишком красива, несколько мужчин из-за нее устроили дуэли. Хотя ни приданного, ни откупных за нее не давали.
Стук часов сбил рассказ. Гилберт закашлялся, и я дрожащей рукой потянулась к чайнику и единственной уцелевшей чашке. Холодный напиток не лучшая помощь, но хотя бы помогло промочить горло и отвлекло меня.
— Спасибо, — кивнул лэрд МакГиннес.