— Допустим, — вдруг расслабился он и улыбнулся. — Предположительно.
— Хорошо, предположительно, — кивнула я. — Почему? Ты знал, что Брюс занимается контрабандой?
— Амалия, — вновь одернул меня Даниэль, но теперь Гилберт не дал ему вмешаться.
Зидан прищурился и долго изучал мое лицо. Минуты три точно. Словно решал: говорить правду или солгать.
— Знал, — наконец выдал он после раздумий. — Очень хорошо.
Задержав дыхание, я сглотнула и прошептала:
— Ты тоже охотился на драконов?
Змеиная усмешка обратилась в злобный оскал, после чего прозвучала ядовитая правда.
— Нет, леди Амалия. Я не был контрабандистом. Я был дрыгловым товаром, который Брюс привез в Шангрию по заказу. Такой ответ вас устроит?
Сказать или сделать я ничего не успела. Открылась дверь спальни и из комнаты выглянула Меган. Пройдясь по нам, качнула головой, шепнув тихо:
— Вы должны вернуться, пока они не передрались.
— Нам надо провести церемонию, — очнулся Даниэль. — Возможно, что с соединением придется повременить. Пока не поймем все детали.
— Нельзя ждать, — перебил его Зидан хмуро и перевелд взгляд на меня. — Или вы, или лэрд Терлак должны взять бразды правления Аркантом. Немедленно. Замок не протянет даже месяца без хозяина. Вряд ли вы захотите жить в мертвых развалинах.
— А если где-то здесь бродит мстительный дух? — спросил осторожно Гилберт, и улыбка у некроманта стала совсем нехорошей.
— Тогда хозяину замка придется его вышвырнуть. Разве не чудесно?
У меня мороз прошел по коже от такой шутки, и сердце дважды пропустило удар.
— Я против, — предупредил он."
"Терлак, вновь лежа на подушки, метался из стороны в сторону от подступившего жара. Вокруг него с тряпками и тазами бегали гномки, пока я вела молчаливое противостояние с Дунканом.
— Знаю, — тихо сказала.
— И должен предупредить, раз уж мы все идем на преступление и отвечать перед МакГиннесом тоже будем вместе, — нахмурился Грант, приняв мой ответ
— Что именно?
— Если к новому собранию Терлаку не станет лучше, его голос автоматически аннулируют.
Желчь подступила к горлу, и я через силу кивнула.
— Закон о правах нелюдей отвергнут большинством, — сказал Дункан мрачно.