— Потом, — промурлыкал он и потянулся к пуговичкам на спине.
Сопротивление угасало. Сил едва хватало на редкие возражения, которые, впрочем, никто всерьез не воспринял. Последнюю попытку разговора я предприняла, когда платье соскользнуло с плеч и путь к отступлению преградила кровать.
— Нам надо поговорить. Это важно и касается твоей семьи, — простонала, а сама отклонила голову для обжигающих поцелуев на шее. Вцепилась в широкие плечи одной рукой, пока пальцы другой торопливо дергали шелковую сорочку.
Боги всемогущие, какая я слабая и безвольная.
— Мы обязательно поговорим, Мали. Хоть сутки напролет. Только позже, — глухо выдал Терлак и крепче прижался ко мне, и я ощутила силу его желания.
Очередной поцелуй уничтожил остатки сомнений и заглушил протесты. Боги, как я скучала. Всего одного раза хватило, чтобы привязаться к мужу. Рядом с ним я чувствовала себя такой счастливой, какой не была даже с Абелем. Пусть не любовь, но что-то близкое.
— Терлак!
Нас прервали грубо и бестактно.
Что-то в выражении лица Пола МакГиннеса мне не понравилось сразу. Когда отступила пелена, я чётко разглядела нервное напряжение и зеленоватые искры на кончиках длинных пальцев. Рыжие волосы были всколочены, походная куртка расстегнута. Его грудная клетка подымалась и опускалась при каждом рваном вдохе, словно до покоев брата Пол бежал без возможности глотнуть кислорода.
— Какого дрыгла?! — рявкнул Терлак, закрывая меня собой.
До того, как Пол открыл рот, я поняла: случилось ужасное.
— Нам надо поговорить. Сейчас же, — не слушая возмущений и оскорблений в свой адрес, выдал он.
— У вас сегодня какой-то день откровений? — возмутился Терлак. — Выйди, дрыгл побери, пока я тебя не выставил хорошим пинком.
Раньше мне казалось, что из двух братьев Пол самый спокойный. Теперь поняла, как ошибалась насчет этого МакГиннеса.
Источник, что-то с ним не ладилось. Я чувствовала.
— Дрыгл, — Терлак поднял взгляд к потолку.
— Боги, — выдохнула я с трудом, хватаясь за сорочку мужа.
— Терлак, — прорычал Пол.
— Снег! Снег!
Крики с улицы достигли спальни.