Моя капризная леди

— шелест чужого голоса принес с собой ветерок от приоткрытых ставен. Я сонно приподняла голову и попыталась выбраться из нагромождения подушек.

— Амалия.

Стоило отбросить одеяло и сесть в постели, как я встретилась с красным взором толстой упырекурицы. Пернатое чудовище моргнуло, наклонило голову, сидя на заднем бортике, и продемонстрировала мне серо-коричневое оперение на хвосте, когда подняла его. Затем, распахнув крылья, она громко выдала:

— Кве-ке-ке! — после чего бросилась на меня.

— А-а-а-а! — заорала я в ответ.

В порыве чувств схватила подушку и ударила прямо по клюву наглой птицы.

— Кве-ке!

— Пошла вон, мерзкое создание!

Одеяло сбилось, подушки начали падать с края. Все постельное белье в итоге оказалось перевернуто. На чудесной вышивке с розовыми магнолиями осталось отвратительное пятно там, где упырекурица решила сходить в туалет, перепутав свой сарай с моей кроватью. Больше не контролируя себя, я в ярости ударила по мощному боку. В ответ недовольная птица вцепилась когтями в пододеяльник и принялась его безжалостно рвать на полоски.

— Кве-ке-ке!

— Убери свои крылья! — заорала я, бросая в упырекурицу очередной подушкой, и обхватила пальцами тонкую шею в полете. Острые когти разодрали шелковый рукав сорочки, но до кожи добраться не успели.

Резные столбики кровати выпустили несколько молодых побегов от воздействия моей магии, и они быстро зазеленели. Где-то за дверью раздался грохот тяжелых сапог, после чего в спальню с громким ревом ворвались стражники с оружием наперевес.

Один из них, светловолосый фавн, спешно поправлял камзол и пытался отцепить от пояса огнестрел. Несколько раз он протоптался копытами по ковру, оставив отчетливые следы, пока прицеливался к невидимому противнику. Именно в этот момент я упала с кровати вместе с ненавистной птицей в руках, и мы обе, прекратив борьбу, застыли на полу.

— Леди Амалия? — выдавил из себя самый молодой страж. — Все в порядке?

Девичий хохот, переходящий в мерзкий визг, заставил меня скрипнуть зубами.

Маленькие паршивки вылезли из-под кровати и начали похлопывать друг друга по спинам. Джини держалась за сестру, а та за кузину. Через несколько секунд все трое пытались отдышаться между приступами безудержного веселья, поскольку наткнулись на мой взбешенный взгляд.

Госпожа?

— Вон! — рявкнула я что есть мочи и бросила квекнувшую упырекурицу в стражников.

Птицу в полете поймала Эйла и хитро улыбнулась, демонстрируя ряд белых зубов.