Моя капризная леди

Несколько раз мы с Полом безуспешно разбивали природный доспех, но тот вновь нарастал, когда монстр перегревался. И элементалю бы сгореть. Однако после каждого нашего сражения существо все лучше контролировало температуру тела.

Дрыгл побери, еще немного, тварь станет почти разумной!

— Я могу увести его, — неожиданно произнес Пол, отвлекая меня от размышлений. — Попетляю по долине.

Кажется, мой вздох прозвучал слишком громко, поскольку мы оба вздрогнули. Я недоверчиво уставился в серо-карие глаза. Раньше никогда не замечал их оттенка.

А теперь разглядел серебристую радужку по краям. Доказательство нашего близкого родства. Вряд ли в клане МакГиннесов засветился светлоглазый родственничек крайне мала. Я постоянно ловил себя на мысли, что замечаю в знакомых, казалось бы, чертах образ мамы.

— Нет.

Ответ прозвучал коротко и решительно.

— Почему? — неожиданно разозлился Пол. В глубине зрачков вспыхнули знакомые зеленые искры. — Опять твое дрыглово «я так решил, значит, слушайся»!"

"Спор меня не интересовал.

Я отвернулся от вскипевшего брата, вновь подивившись тому, как столько лет не замечал его характера. Нет, Пол и раньше огрызался. Иногда даже слишком яростно, особенно в детстве. Но постепенно он взял на себя роль нейтральной стороны. Не участвовал в конфликтах между мной и братьями. Никогда не лез в спор с тем же задирой Вестоном, не учил Эйлу и почти не вмешивался в драки Рэнальфа и Гордона. Томас и тот влипал в неприятности чаще.

Горький осадок образовался на языке. Три года назад у меня был дом, отец, братья, противная тетка и тихоня кузен.

А теперь все перевернулось с ног на голову, как в дрыгловых историях об отважных рыцарях. Где после подвигов герою еще приходилось разбираться с домашними проблемами.

Нравился мне такой расклад или нет, я сам пока не понял.

— Терлак! — зашипел в ухо нерадивый родственничек.

— Ты не пойдешь туда один, — прозвучал мой безапелляционный ответ.

Несколько часов я бы собственными руками придушил Пола за предательство. Притащил за шкирку градоправителю или судье, выбил остатки дури и сдал в тюрьму.

Пусть бы потом с ним разбирались на заседании. Попытку своего убийства я бы простил, а вот похищение Амалии — нет. И контрабанду драконов тоже.

Наши жизни висели на волоске, и я вдруг подумал: так ли Пол виноват? Безусловно, никто с него ответственности не снимал. Но...

«Ненавижу тебя».

Почему-то эта фраза до сих пор не давала мне покоя. И отчего-то причиняла куда больше боли, чем его предательство.